Подземный художник - Юрий Поляков

– Какие надо. Вперед! Я опаздываю…

Когда немного отъехали, директор «Сантехуюта» снова огляделся, но серых «жигулей» вроде бы не заметил, зато увидал, как бородач, смеясь, показывает кому-то на удаляющийся свирельниковский джип.

Михаил Дмитриевич достал мобильник и набрал Алипанова.

– Аллёу!

– Это я.

– Ну, и как ты?

– Вроде отстали… Странные фээсбэшники пошли! Посветились – и исчезли.

– Они гораздо страннее, чем ты думаешь. Они вообще за тобой не следили. В разработке тебя нет.

– Это точно?

– За такие деньги достоверность гарантируется.

– Дорого берут?

– Потом скажу.

– Значит, Толкачик тут ни при чем?

– Выходит – так. Теперь с «Сексофоном» буду разбираться.

– Да вряд ли!

– Не-ет, как раз кое-что сходится. Он когда от тебя отстал?

– Возле офиса.

– Вот! Проследил сначала до дома, а потом до конторы. Ты девчонкам в пароксизме страсти, случайно, не рассказывал, какой ты крутой и богатый? А то у вашего брата просто болезнь: очень любят по пьяни перед проститутками крутизной трясти. Помнишь, прокурора с девками засветили?

– Помню.

– Хвастался, как хулиган перед пэтэушницами!

– Ты думаешь – они?

– Не знаю пока. Но девчата наводчицами иногда подрабатывают. Сбрасывают информацию бандюкам, а те потом разбираются…

– А я им еще за вредность досыпал!

– Погоди, может, они и порядочные. Выясним. Ты сейчас где?

– В Матвеевском.

– Ладно, если что, я тебя найду…

Свирельников дал отбой, а потом выдавил Светкин номер, дождался ее «алло-о-о» и нажал красную кнопку. Значит, дома! «Алло» она всегда произносила с загадочной истомой в голосе, подслушанной, наверное, в каком-нибудь сериале. А еще его юная подружка любила, оставшись одна в квартире, ходить совершенно голой. «Я так дышу», – объясняла она. Конечно, если Михаил Дмитриевич заранее сообщал о своем визите, то заставал ее одетой, причесанной и накрашенной. Но однажды у него села в мобиле батарейка, поэтому он приехал внезапно, да еще в задумчивой механичности, как дома, не позвонив, открыл дверь своим ключом. Светка, ослепительно обнаженная, стояла у подоконника и смотрела вниз. Длинные каштановые с рыжинкой волосы почти закрывали юную наливную попку. На голове у девушки были большие стереонаушники, и она умопомрачительно подергивала бедрами в такт неслышной музыке. Свирельников справился с дыханием, подкрался на цыпочках и осторожно поцеловал ее в то место, где заканчивались распущенные волосы и начиналась смуглая, убивающе нежная кожа. Она ахнула, испуганно обернулась и картинно схватилась за сердце:

– Это ты? Так же умереть можно!

– А кто еще?

– Ну, мало ли…

– Испугалась?

– Конечно!

Михаил Дмитриевич почувствовал тогда такой прилив могучего мужского торжества, что Светка даже пискнуть не успела, как очутилась в постели, погребенная под тяжело содрогающимся свирельниковским телом.

– Боже, как мне было хорошо! – сказала потом она. – А тебе?

– Мне с тобой всегда хорошо! – отозвался он, ощущая себя неподъемной плитой на могиле сладострастья.