Рожденный разрушать - Джереми Кларксон

Ford Mondeo Titanium X

Все мы имеем некоторую склонность полагать, что сложное и запутанное по определению должно быть лучше простого и непосредственного. Например, практически никто не сомневается в том, что как музыкальное произведение увертюра Чайковского «1812 год» лучше, чем «Спи, моя радость, усни».

Та же история с актерами. Пуристы с безумными прическами и светящимися шариковыми ручками скажут нам, что занятие актера в мыльной опере сводится к чтению текста вслух и хлопанью дверями. А чтобы получить представление о настоящем актерском искусстве, нужно смотреть Оливье[313]в «Ричарде III», Брандо в «В порту» и Гилгуда[314]в «Гамлете». Вот настоящие колоссы, титаны. Таланты огромного масштаба.

Не сомневаюсь, что так оно и есть. И все же лучший образец актерской игры, который я когда-либо видел, — это Пол Уайтхаус в The Fast Show. Оливье, само собой, тоже хорош. Он здорово расхаживает по сцене, хлопает ладонью по важным документам, и его слышно в последних рядах. Но Пол в роли королевского адвоката Роули Биркина все же на порядок выше.

Раз в неделю он просто садится в кресло у камина со стаканом виски и весело бормочет какую-нибудь очередную историю. Причем разобрать можно едва ли одно слово из пятидесяти.

Тем не менее всегда понятно, в чем соль. И всегда смешно. Вплоть до самого последнего эпизода, когда он рассказывал, как умерла его жена. Чтобы комик в комедийном шоу заставил вас рыдать, причем не произнося толком ни единого слова… Не думаю, что вам когда-либо посчастливится увидеть талант, равный этому.

Теперь о еде. Когда она фигурно нарезана, сбрызнута соком и разложена на тарелке в виде затейливой пирамиды, вы, конечно, понимаете, что вам подали нечто несравненное и исключительное. Особенно если официант на ваших глазах снимает с блюда стеклянный колпак под воображаемый гром литавр.

Самое вкусное блюдо в моей жизни? О, конечно, голубиное мясо в ресторане Pic неподалеку от Валенса во Франции. Или, может быть, ортолан, который мне подали в Гаскони. Нет, постойте, это, наверное, паста с кроликом и крабами из двухзвездочной кухни Louie’s Backyard в Кей-Весте.[315]А, вспомнил! Лучшее блюдо, что я ел когда-либо в жизни, — это тост с крутым яйцом, мой сегодняшний завтрак.

На самом деле, если задуматься и выбрать пять самых вкусных вещей в моей жизни, это будет не воробьиное мясо и не картофель в мирре. Это будут простые и незамысловатые вещи: яичница с беконом, лобстеры из моих собственных сетей с укропом из моего собственного сада.

И кресс-салат, что выращивают за ручьем у деревушки Аплтривик в Йоркшире. Он такой вкусный, что его едят акрами, а не листками.

И, конечно, редиска с моего огорода. Я с таким нетерпением жду, пока она поспеет, что когда наконец вытаскиваю первую, слегка уколовшись о листья, сразу забрасываю ее в рот, даже не успев смыть землю. Застываю на месте и смакую с лицом, какое увидишь разве что в порнофильме, где главного героя ублажают шесть голых южаночек.

В искусстве я тоже люблю простоту. Да, можно восхищаться живописной манерой Тернера и ценить Констебля[316]за его внимание к деталям. Но что бы я ответил, попроси меня назвать лучшую картину из всех, что я когда-либо видел? Я бы назвал картину Трейси Эмин,[317]которая представляет собой не более чем пару карандашных закорючек. Что там нарисовано — девушка? Или, может, собака? Не знаю, но предел моих мечтаний — стоять с редиской во рту и смотреть на эту картину до скончания времен.