Время прощаться - Джоди Пиколт

Невви полагала, что стоит пустить Гестер в вольер — возможно, ей удастся утешить Мору, но я считала, что пока еще не время. Я видела, как матриархи бросались на сестер из своего стада, близких родственниц, если они слишком быстро подходили к живому и здоровому детенышу. Кто знает, на что способна в горе Мора, чтобы защитить уже мертвого.

— Пока рано, — ответила я Невви. — Подождем, пока я не увижу, что она готова жить дальше.

С научной точки зрения было интересно наблюдать, как слониха в одиночестве, без поддержки стада, сможет справиться со своей утратой. Но от этого зрелища сердце разрывалось. Я часами записывала поведение Моры, потому что это была моя работа. Брала с собой Дженну, когда за ней не могла присмотреть Грейс, потому что Томас и сам был очень занят.

Пока мы все продолжали неспешно двигаться под влиянием тягучего горя, которое окружало Мору, Томас вновь превратился в само воплощение деловитости. Он был настолько собран и энергичен, что я стала подумывать, не привиделось ли мне, как он валялся в бессознательном состоянии на письменном столе в ночь после смерти детеныша. О деньгах, которые он рассчитывал получить от спонсоров, с нетерпением ожидавших рождения слоненка, больше речь не шла, но у него появилась новая идея, как обеспечить финансирование. И эта идея полностью его поглотила.

Если уж говорить откровенно, я не возражала против того, чтобы подставить плечо и взять управление заповедником на себя, пока Томас занят. Все же лучше, чем видеть его сломленным, недостижимым. Такого Томаса — который явно существовал до того, как мы с ним познакомились, — я больше видеть не желала. Я надеялась, что именно благодаря мне он так изменился. Что одного моего присутствия достаточно, чтобы в будущем подобного не повторилось. И чтобы не создавать поводов для нового срыва, который может сломать Томаса, я делала все, о чем бы он ни попросил. Я хотела стать его самой надежной группой поддержки.

Через две недели после смерти детеныша — так я начала новый отсчет времени — я отправилась на оптовый склад Гордона за запасом провизии на неделю. Но когда стала расплачиваться кредиткой, платеж не прошел.

— Попробуйте еще раз, — посоветовала я.

Тот же результат.

Сгорая от стыда — ни для кого не было тайной, что у заповедника финансовые проблемы, — я пообещала Гордону, что съезжу к банкомату и привезу ему наличные.

Когда я вставила карточку, банкомат денег не дал. «Счет закрыт», — появилось на экране. Я бросилась в банк, решив поговорить с управляющим. Это явно какая-то ошибка.

— Ваш муж снял все деньги со счета, — сообщила служащая банка.

— Когда? — потрясенно уточнила я.

Она сверилась с компьютером.

— В прошлый четверг, — ответила она. — В тот же день, как попросил вторую закладную.

Мои щеки запылали. Я — жена Томаса. Как он мог принимать подобные решения, предварительно не обсудив их со мной? У нас семь слонов, чей рацион резко сократится, если на этой неделе не привезти продукты. А еще три смотрителя, которые в пятницу рассчитывают получить зарплату. Насколько я понимала, больше у нас денег нет.

Я не стала возвращаться на склад к Гордону, а поехала прямиком домой, рывком вытащила Дженну из автокресла — дочка расплакалась, — ворвалась в дом и стала звать Томаса, но он не откликался. В загоне с азиатскими слонами я застала Грейс, которая готовила жмых, и Невви, которая обрезала побеги дикого винограда, но Томаса никто не видел.

Кода я вернулась домой, меня уже поджидал Гидеон.

— Ты что-нибудь знаешь о доставке из питомника? — спросил он.

— Питомника? — повторила я, думая о детях. О Море.

— Да, питомника для растений.

— Не принимай доставленный груз, — велела я. — Заблокируй.

И тут появился Томас, который, размахивая руками, велел грузовику въезжать в ворота.

Я передала Дженну Гидеону и схватила мужа за руку.

— Можно тебя на минутку?

— Вообще-то нет, — ответил он.

— И все-таки, — не уступила я и затащила его в кабинет, закрыв за собой дверь. — Что в грузовике?

— Орхидеи, — ответил Томас. — Только представь: целое поле пурпурных орхидей простирается до самого загона с азиатскими слонами! — Он улыбнулся. — Я мечтал об этом.

Он купил целый грузовик экзотических цветов, которые нам были совсем не нужны, потому что мечтал о них? Орхидеи на этой почве расти не будут. И они не дешевое удовольствие. Эта покупка — выброшенные на ветер деньги.

— Ты купил цветы… Твоя кредитная карточка закрыта, а на счету ни копейки!

К моему изумлению Томас просиял.

— Я не просто цветы купил. Я вложил деньги в будущее. Как я раньше до этого не додумался, Элис? — воскликнул он. — А место над сараем? Я оборудую там обсерваторию. — Он говорил так быстро, что слова путались, словно упавшая с колен пряжа. — Оттуда все видно. Все угодья. Когда я выглядываю в окно, кажется, что я король мира. А представь, когда будет десять окон… Стеклянная стена… Денежные тузы будут приезжать и наблюдать оттуда за слонами. Или арендовать место для торжеств…

Сама по себе идея неплохая, но совершенно не ко времени. У нас нет денег, чтобы вложить их в реконструкцию. Мы едва сводим концы с концами.

— Томас, мы не можем себе этого позволить.

— Сможем, если не будем никого нанимать со стороны.

— У Гидеона нет времени…

— Гидеон? — Он засмеялся. — Не нужен мне Гидеон. Я сам справлюсь.

— Как? — удивилась я. — Ты же не разбираешься в строительстве!

Томас как-то странно взглянул на меня.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

И глядя ему в спину, я подумала, что он сам не знает, насколько прав.

Я сказала Гидеону, что произошла ошибка и орхидеи необходимо вернуть. До сих пор не представляю, как ему удалось совершить чудо, но он вернулся с деньгами, которые мы тут же отвезли на оптовый склад Гордона в уплату за тачки с капустой, перезревшими кабачками и переспевшими дынями. Казалось, Томас даже не заметил, что орхидеи уехали; он был слишком занят строительством на чердаке сарая с африканскими слонами: что-то пилил и стучал от заката до рассвета. И каждый раз, когда я спрашивала, как продвигаются дела, он только рявкал в ответ.

Возможно, размышляла я как ученый, у Томаса такая реакция на горе? Может быть, он с головой окунулся в новый проект, чтобы не думать о том, что мы потеряли? И я решила, что лучший способ отвлечь его от новой прихоти — помочь вспомнить то, что у него еще осталось. Поэтому я придумывала изысканные блюда, хотя раньше ничего сложнее макарон с сыром не готовила, собирала перекусить и, приведя Дженну к сараю с африканскими слонами, приглашала Томаса присоединиться к нам за обедом. Однажды я спросила у него о проекте.

— Позволь хоть одним глазком взглянуть, — взмолилась я. — Я никому ничего не скажу.