Лейла, снег и Людмила - Кафа аль-Зооби

Андрей вышел из тюрьмы, поставив крест на своем врачебном будущем и не видя иного пути, кроме возвращения в родной город, – побежденным, с поникшей головой, чемоданами, полными книг Леонида Борисовича, словно сам Леонид Борисович сопровождал его.

Это были книги по философии, истории, литературе, и Андрей полагал, что найдет в них пищу, которая непременно заполнит в будущем долгие часы голода, пустоты и скуки. Особенно теперь, когда оборвались последние звенья романтизма, который, как Андрей прежде надеялся, должен был привести к берегу его мечты – добиться успеха в медицине – деле, которое он знал и любил.

В то же время он начал понимать, что ни медицина, ни литература, ни философия, ни история и никакая другая наука не в силах защитить человека от жестоких ударов эпохи.

Он вернулся на прежнюю работу, в поликлинику. Здесь он вновь нашел Катю, Ольгу и других коллег, но положение их ухудшилось настолько, что все они выглядели внезапно постаревшими.

Андрей работал, притворяясь довольным, и проводил свободное время так, что казалось, будто все в его жизни идет своим чередом. Иногда встречался с друзьями в дешевых закусочных или просиживал с ними допоздна за картами, время от времени флиртовал с медсестрами и молодыми пациентками, ходил к ним домой в поисках той, которая полюбила бы его и заставила забыть боль убитых надежд. Часто углублялся в чтение или работал в поликлинике несколько дней подряд, пытаясь убежать от отчаяния, пока не настал день, когда он объявил матери с тяжким вздохом:

– Я больше не могу. Я задохнусь в этом положении.

Действительно, Андрей был недоволен всем: месяцами не получал зарплату, и они с матерью перебивались кое-как. Неделя за неделей, день за днем жизнь становилась все безрадостней, и он оказался одним из тысяч голодающих и не имеющих никакой надежды на будущее врачей.

Андрею не доставляло удовольствия общение с друзьями в дешевых закусочных, и каждый раз он уходил оттуда, испытывая тошноту, – не только от плохого вина и паленой водки, но и от низости положения, в котором оказались все. Ради денег – любых денег – люди готовы были продать душу дьяволу.

Ни одна из женщин, с которыми ему приходилось иметь связь в ту пору, не способна была подарить ему и минуты настоящего счастья. Он чувствовал, что чем больше сближался с ними, тем больше увязал в своем одиночестве. Он понял, что сердце его превратилось в крепость, неприступную перед всеми видами любовных атак.

Ни чтение, ни поэзия больше не способны были ни открыть пути к мечтам, ни рассеять уныние, ни позволить увидеть, как солнце побеждает грусть серого дня, ни заставить ночной мрак растянуться за окном цветущим маковым лугом.

Все дни стали похожими друг на друга – облачные, туманные, и все пути упирались в непроходимую стену.

Фактически он был не свободен.

Спустя год после возвращения на работу в больницу Андрей позвонил Владимиру и спросил:

– Твое приглашение все еще в силе?

– Я уже год жду твоего звонка.

На следующий день он подал заявление об уходе. Затем завернул в газету диплом и документы по двухгодичному обучению в ординатуре, положил в пакет и запрятал в чемодан. «Временно, пока не вылезу из нищеты и не встану на ноги, а тогда продолжу учебу», – думал он в тот момент.

Мир предпринимательства, куда вступил Андрей, был совершенно новым – не только с точки зрения взаимоотношений и категории людей, с которыми ему приходилось иметь дело, но также с точки зрения ценностей.

– В нашем деле, друг, все зависит от прибыли. Хочешь преуспеть – научись оставлять в стороне свои эмоции, – заключил коротко Владимир.

Андрей внимал ему как школьному учителю, поскольку боялся потерпеть неудачу. Но Владимир успокоил его: