Здесь была Бритт-Мари - Фредрик Бакман

– Мы вернемся завтра, любимая, не волнуйся, – успокаивал ее Кент, ведя к выходу.

Бритт-Мари безнадежно махнула рукой:

– У тебя встречи, Кент. Нам надо ехать домой, я понимаю, разумеется, я это понимаю. Я только хотела…

Она вдохнула так глубоко, что воздух, казалось, набрался даже в сумочку.

– Веге не больно, когда она играет в футбол.

– А от чего ей больно? – спросил Кент.

– От всего.

Кент растерянно понурил свою большую голову:

– Ничего, любимая. Мы вернемся завтра.

Бритт-Мари поправила повязку на руке.

– Я сознаю, что больше не нужна детям. Разумеется, сознаю, Кент. Хочется только, чтобы я могла что-то им дать. Хочется дать им хотя бы площадку.

– Мы вернемся завтра, – повторил Кент и открыл перед ней дверь машины.

– Нет, нет, у тебя встречи, я понимаю, что у тебя встречи, мы должны вернуться домой…

Кент рассеянно почесал голову, тихонько кашлянул и ответил, не сводя глаз с резиновой прокладки между стеклом и металлом:

– Если честно, любимая, у меня всего одна встреча. С автодилером.

– Ах-ха. Я была не в курсе, что ты намерен купить новую машину.

– Я не буду покупать новую. Я буду продавать эту. – Кент кивнул на БМВ, в которую Бритт-Мари только что села.

Лицо у него при этом было печальное, словно знало, что от него этого ждут. Но плечами он пожал, как юный мальчик, словно плечи легкие, гибкие и только что сбросили громадную тяжесть:

– Предприятие обанкротилось, любимая. Я пытался спасти его, сколько мог, но… да. Сама знаешь. Финансовый кризис.

Бритт-Мари беззвучно ахнула.

– Что же ты будешь делать?

Кент улыбнулся – беззаботно и молодо:

– Начну сначала. Что еще делают в таких случаях? Когда-то у меня ничего не было – может, помнишь?

Она помнила. Ее пальцы потянулись к его пальцам. Они оба немолоды, но Кент рассмеялся:

– Я сумел построить свою жизнь. Значит, смогу сделать это еще раз.

Он взял обе ее руки в свои и поймал ее взгляд:

– Любимая, я сумею снова стать тем мужчиной. На полпути между городом и Боргом Бритт-Мари повернулась к Кенту и спросила, как дела у «Манчестер Юнайтед». Кент захохотал. Это было чудесно.

– Да провалились ко всем чертям. У них был худший сезон за двадцать с лишним лет. Тренера вот-вот уволят.

– Но почему?

– Они забыли, что приносило им успех.

– И как обрести это снова?

– Начать сначала.

На ночь Кент снял комнату у родителей Жабрика. Бритт-Мари не предложила остановиться у Банк, потому что Кент признался: «Эта слепая ведьма меня слегка пугает».

На другой день они снова явились в муниципалитет. И на третий. Некоторые сотрудники муниципалитета, конечно, полагали, что рано или поздно они сдадутся, но эти люди были просто-напросто не в курсе того, сколько весят списки дел, написанные чернилами. Утром четвертого дня Кенту и Бритт-Мари разрешили встретиться с мужчиной в пиджаке, который заседал в комиссии. Ближе к обеду мужчина вызвал к себе женщину и еще одного мужчину, оба – в пиджаках. Возможно, это явилось результатом анализа предмета по существу. А возможно, просто-напросто потому, что первый пиджак сообразил, что это снизит вероятность того, что кто-нибудь снова попадет под сумочку Бритт-Мари.

– Я слышала много хорошего о Борге. Там, кажется, очаровательно, – с воодушевлением начала женщина, словно поселок в двух милях от ее кабинета – это экзотический остров, и попасть туда можно только при помощи чародея.

– Я здесь по поводу футбольной площадки, – напомнила Бритт-Мари.

– Вот как, – сказала женщина-пиджак.

– Поле не заложено в бюджет, – сообщил второй мужчина-пиджак.

– Я же говорил, – указал первый пиджак.

– Тогда нельзя ли вас попросить изменить бюджет? – поинтересовалась Бритт-Мари.

– Это категорически невозможно! Как это будет выглядеть? Тогда нам придется менять и все остальные бюджеты! – испугался второй мужчина-пиджак.

Женщина-пиджак с улыбкой спросила, не хочет ли Бритт-Мари кофе. Кофе Бритт-Мари не захотела. Женщина-пиджак улыбнулась еще шире:

– Насколько нам известно, в Борге уже есть футбольная площадка.

Второй мужчина-пиджак недовольно зажужжал сквозь зубы и выкрикнул:

– Нет! Земля под футбольной площадкой продана, там проведут геологическую разведку, а потом построят кооперативное жилье! Это внесено в бюджет!

– Тогда нельзя ли вас попросить выкупить землю обратно? – спросила Бритт-Мари.

Второй пиджак зажужжал так, что испустил фонтанчик слюны.

– И как это будет выглядеть? Тогда ВСЕ захотят продать свою землю назад! Мы же не можем строить футбольные площадки везде! Мы тогда утонем в футбольных площадках!

– О-о. – Первый мужчина-пиджак со скучающим видом посмотрел на часы.

Кенту приходилось крепко держать сумочку Бритт-Мари. Женщина-пиджак с обезоруживающей улыбкой наклонилась и налила всем кофе, хотя кофе никто не хотел.

– Мы видим, что вы работали в молодежном досуговом центре Борга, – сказала она, ласково улыбаясь.

– Да. Да. Все верно, но я… я уволилась, – сказала Бритт-Мари и прикусила щеки.

Женщина улыбнулась еще ласковее, подвинула стаканчик с кофе к Бритт-Мари.

– Никто не набирал туда персонал, дорогая Бритт-Мари. Молодежный досуговый центр собирались закрыть еще до Рождества. Искать персонал было ошибкой.

Второй мужчина-пиджак зажужжал, как лодочный мотор.

– Персонал не заложен в бюджете. Что же это, как же это?

Первый пиджак поднялся:

– А теперь прошу извинить. У нас важное совещание.

С тем Бритт-Мари и покинула муниципалитет. С пониманием того, что ее приезд в Борг был ошибкой. Они правы. Разумеется, они правы.

– Завтра, любимая. Мы вернемся сюда завтра, – утешал ее Кент, когда они снова сидели в БМВ, но Бритт-Мари в ответ лишь обреченно молчала, прислонившись головой к окошку и прижав носовой платок к подбородку. При взгляде на нее в глазах у Кента появилось нечто решительное, что-то мстительное, но Бритт-Мари этого не заметила.

Пятый день в муниципалитете был пятницей. Снова шел дождь. Бритт-Мари ехать не хотела, считая, что все напрасно, так что Кенту пришлось на нее надавить, пригрозив дополнить ее список рядом игривых пунктов, причем чернилами. Тогда Бритт-Мари дернула список к себе, словно цветочный горшок, который Кент грозился выбросить с балкона, и неохотно уселась в БМВ, бормоча, что Кент «хулиган».