Том 1. Дьяволиада. Повести, рассказы, фельетоны, очерки 1919–1924 гг. - Михаил Афанасьевич Булгаков

заявлений. В коридоре за дверью ожидает очереди толпа школьных работников. Вызывают первую фамилию. Дверь открывается, показав на мгновение несколько взволнованных лиц, и входит учительница. Она работала эти годы в провинции, теперь приехала в Москву. Одета бедно и по-провинциальному — на ногах сапоги мужского фасона. Еще у двери тяжко вздыхает.

— Садитесь, пожалуйста.

— Мер...си, — говорит учительница прерывающимся голосом и садится на кончик стула. Просматривают ее заявление и анкету.

— Чем же вы занимались там с детьми?

— Экскурсии... — говорит тихо испытуемая.

— Ну расскажите же, что вы делали на экскурсиях?

Пауза. Учительница шевелит пальцами, потом говорит, то бледнея, то краснея:

— Ну... цветок разбирали...

— Как разбирали, расскажите.

Пауза.

— Ну разбирали... Зачем? С какой целью?

Учительница после тяжкого вздоха:

— Кра-со-та...

— Какая красота?

— Цветок... красивый... рассказывала детям, какой цветок красивый...

— Вы полагаете, что дети получают представление о красоте цветка из ваших рассказов?

Молчание и предсмертная тоска в глазах кандидатки. На верхней губе мелким бисером выступает пот.

— Что читали по экскурсионному делу?

Молчание.

— Достаточно, — со вздохом говорит председатель. Кандидатка, шумно и глубоко вздохнув, уходит.

— Каэнпе, — говорит председатель, — плохо. (КНП означает «кандидатура неприемлема».)

Следующая желает поступить в детский дом.

— Какие цели ставит себе детский дом?

— Я бы постаралась развить детей, занялась бы с ними...

— Погодите. Какие цели ставит себе детский дом?

— Я бы старалась...

— Цели какие ставит себе детский дом?

— Я бы...

— Ну хорошо. Что бы вы делали с детьми?

— Я бы... э... познакомила их с новыми современными течениями... я бы...

— Говорите попросту, по совести. Какие там современные течения... Что бы вы делали с детьми? Просто. Может быть, это в тысячу раз лучше было бы, чем все эти ухищрения и течения.

— Праздники бы устраивала... я бы...

— Гм... Какое значение праздникам придаете вы в жизни детей?

— Они рвутся... поездки... 1 Май...

— Какое значение придаете праздникам?

— Я бы...

— Достаточно.

Немка. Говорит с акцентом.

— К русскому языку прибегаете на уроках?

— Я стараюсь... избегать... ухо ребенка привыкает...

— Расскажите по-немецки, как занимаетесь?

— Ja... das ist sehr schon, — и немка бойко рассказывает о своей методе.

— Достаточно.

Немка вежливо говорит и прощается:

— Danke schon. Auf Wiedersehen!

Капе. Хорошо. (КП — кандидатура приемлема.)

Пожилая учительница из Самары. Со стажем.

— Какой состав учеников был там у вас в школе?

— Русские, немцы и... хохлы.

— Помилуйте, — укоризненно говорит председатель, — зачем же так называть? Неприятно же будет, если нас станут называть — кацапы! Украинцы, а не хохлы.

— Какие же украинцы... — равнодушно протестует учительница, — украинцы больше на Украине. А наши заволжские... так... хохлы. Они и говорят-то неправильно...

— Гм... тэк-с. Русскому языку учили? Какими книгами пользовались?

— Да какие там у нас книги. В начале революции солдаты стояли, все книги выкурили.

— Гм... что ж вы делали?

— Экскурсии.

— По плану экскурсии?

— О, да.

— Куда же водили детей?

— На костомольный завод. На раскопки.

Еще несколько вопросов. Отвечает складно. Дело, по-видимому, смыслит. Кой-что читала. Достаточно.

Идут следующие. Кого тут только нет. Вон на клубную работу желает — специальность — ритмика, пластика, пение. Учительница немецкого языка. Учитель. Кандидатка на должность руководительницы в психоневрологической клинике. Воспитатель в интернате.

Вот одна в платке, в черном пальто. Желает руководить детским домом.

— Какую литературу читали?

— «Воспитательное чтение» Балталона, «Трудовую школу» Синицкого.

— А еще?

Молчание.

— Ваш взгляд на работу руководительницы детского дома?

— Я сочувствую новому течению.

— В чем?

Молчание.

— Что будете делать с детьми?

— Праздники... 1-е мая...

— Какое же объяснение дадите детям 1-го мая?

— Кому? детям?

— Ну да. Детям.

Молчание.

— Что празднуется 8-го марта?

Молчание.

— О Международном дне работницы слышали?

Молчание.

— Газеты читаете когда-нибудь?

— Кхм... нет... газеты мало приходится.

— Достаточно. Каэнпе.

Следующая. Тоже стремится в детский дом.

— Что будете делать с детьми?

— Праздники... 1-е мая.

— Гм... ну, а кроме праздников. Например, вот если придется по религиозному вопросу с детьми гово...

— Я против всякой религии! — бодро отвечает кандидатка.

— Гм... ну, это хорошо. А вот с детьми если придет...

— Религия — дурман для народа! — уверенно отвечает учительница.

— Ну да. Но если с детьми придется...

— Да, церковь отделена от государства!

— Ну да. Но если придется с детьми говорить по вопросу о религии. Вот, например, слышат дети колокольный звон. Заинтересуются. Какое собеседование с ними устроите?

Молчание.

— О комплексном методе преподавания что скажете?

— Я что-то не слыхала о нем...

— Гм. Достаточно.

Молодой учитель из захолустья — из города Сурожа. Приехал сюда учиться в медико-педагогическом институте. Средств нет. Хочет поступить преподавателем в школу.

— Как же вы будете совмещать институт со школой? От этого вред и институту и школе.

— Что поделаешь, — вздыхает, — многие так делают. Придется жертвовать частью лекций. Трудно приходится.

И, действительно, видно, трудно. Полушубочек старенький на нем. Замасленная рубашка.

Комиссия начинает задавать вопросы. Складно рассказывает об устройстве экскурсии.

— Почему весной хотите устраивать экскурсии?

— Весной природа возрождается. Будут наблюдать распускание цветов.

— Какой первый цветок встретите. Самый ранний?

— Сон-трава.

Еще вопросы. Отвечает продуманно. На наиболее замысловатые вопросы честно говорит:

— Этого я сам не уяснил себе.

Комиссия совещается и дает ему испытательный стаж.

Вот квалифицированная. С высших женских курсов. Оканчивает Петровскую академию. Желает во 2-ю загородную школу с сельскохозяйственным уклоном. Можно. Капе.

Вот уже пожилой учитель. В руках фуражка с вылинявшим бархатным околышем. Преподавал в провинции в Моршанске в школе 2-й ступени французский язык и русский. Писал в газетах. Вот его стихотворение «Учащейся молодежи». Гимн.

— Переведите ваш гимн на французский язык.

— A la jeunesse étudiante... — начинает учитель, — ...nous espérons...

Немного запинается.

— Произношение у вас неважное. А вот по русскому языку расскажите, что делали?

— Я должен сказать... — учитель, кашлянув, продолжает, — на занятиях тяжело отражалось отсутствие топлива... Дров не было. Холодно. Но кое-что все-таки сделали.

Рассказывает, как разбирал произведение Горького, Чехова, по поводу темы «Об общественном служении».

Комиссия совещается, признает его достойным занять место преподавателя русского языка.

Еще идут.