Игра в Иную Реальность. Книга Знаний - Александра Крючкова

— А как вас зовут? — спросила она, несколько обидевшись на то, что её громкое имя не означало для моего слуха ровным счётом ничего.

— Алиса…

— А кто вы? — поинтересовалась Писательница.

Я сказала ей, что просто пишу стихи. Если бы я произнесла слово «заклинания», она бы меня не поняла.

Писательница задумалась. Моё имя ей было, конечно, не знакомо. Но она не сдавалась, перечисляя гламурным голосом с гламурным видом все те гламурные тусовки, на которых она когда-то побывала, в надежде, что на одной из них она и лицезрела меня.

Мне очень хотелось, чтобы Писательница уже успокоилась и подошла к кому-нибудь другому. Но я не умела врать, чтобы остановить её на одном из пунктов перечисления словами:

— Ах, да-да! Припоминаю, кажется, именно там я случайно потеряла своё любимое золотое кольцо с огромным бриллиантом!

Поэтому, дослушав элитный перечень до конца, я печально улыбнулась, констатировав, что ни на одной из этих тусовок меня не было.

Потом я чуть-чуть почитала им всем. Кто-то спросил: «А как это у вас ТАК получается писать?» Я не хотела их обижать, поэтому просто пожала плечами. Ведь, если бы я в своей жизни только и делала, что ходила исключительно по гламурным тусовкам, я бы ТАК не писала. Для того чтобы ТАК писать, нужно прожить много жизней в одной и, каждый раз умирая, воскресать снова. Но разве это можно объяснить словами? Чтобы понять, что я имею в виду, через это нужно пройти самому.

Не надо суфлёрской нечисти

Под шаткими эшафотами! —

У пьющих из уст Вечности

Учитесь, как жить экспромтами.

Не здешних законов вестники,

Прописка их не касается! —

Распластанных улиц крестики

На шеях их душ болтаются.

Небесными — мечены — бирками,

Слова их слывут крылатыми,

Но в паузах между криками —

Раскатами предзакатными —

Бывают столь красноречивыми

Их взгляды — подобны молнии —

Им хочется стать счастливыми,

Как те, кто живёт в безмолвии…

На этот раз Олигарх сказал, что людей будет мало. Это меня порадовало.

Я приехала к нему на Крышу вечером после репетиции одного совместного творческого выступления. В тот день я ещё не успела ничего перекусить. А куснуть чего-нибудь уже очень хотелось, о чём я и намекнула Олигарху.

— Ты будешь сыр дорогой или… очень дорогой? — спокойно спросил он, открывая холодильник.

Я вдруг вспомнила своё детство и непроизвольно вздрогнула…

— Мне всё равно, — ответила я.

Олигарх отрезал два маленьких кусочка сыра. Я, правда, так и не поняла, какого из них, но взяла один кусочек и направилась в свой любимый дальний угол Крыши. Там в нише располагалось одинокое, как и я, кожаное кресло, а на стене висела тибетская танка с изображением Будды Будущего.

— Может быть, тебе ещё нужен хлеб?.. — иронично спросил Олигарх и принялся перечислять разновидности имеющегося у него в наличии «гламурного» хлеба.

— Боюсь, за ваш хлеб я уже не расплачусь… — произнесла я, невольно вспоминая, сколько денег осталось у меня в кошельке до зарплаты.

Гостей на этот раз собралось действительно немного. Пока я сидела в укромном уголке и серой мышью смаковала выданный мне кусочек элитного сыра, они обсуждали уникальный, но, как мне кажется, несколько мрачноватый интерьер Крыши Олигарха.

Далее кто-то из гостей заявил, что неплохо было бы и перекусить чего-нибудь. Олигарх признался, что в его холодильнике есть кусок австралийской говядины, потому что он питается исключительно австралийской говядиной, но… он будет кушать эту говядину завтра, поэтому гостям придётся покушать что-нибудь или кого-нибудь ещё. Например, швейцарский шоколад, который не просто так называется, а изготовлен в и привезён из Швейцарии…

«Бедный Олигарх!» — снова подумала я. Как же это сложно быть Олигархом! Представляете, сколько денег нужно постоянно тратить только на то, чтобы питаться исключительно австралийской говядиной и заказывать себе шоколад из Швейцарии?! Я не представляю. А сколько ещё существует всяких таких заморочек у Олигархов, о которых я даже не догадываюсь, но которые им обязательно нужно иметь, чтобы быть Олигархами?

«Боже, как же хорошо, что я — это я…» — подумалось мне.

В этот момент на Крыше материализовалась девушка, которая привезла с собой специально приготовленный ею для собравшихся Кус-Кус. Все облегчённо вздохнули и направились к столу. Таким образом, вопрос о покушении на австралийскую говядину был благополучно снят с повестки дня.

После трапезы Олигарх предложил мне почитать. Он сказал им, что я — Великая Заклинательница и уже очень широко известная. Я усмехнулась. Олигархам свойственно преувеличивать действительность…

— В моей Натальной Карте написано, что меня ждёт «посмертная слава», — произнесла я.

— Да ты не переживай, МЫ дождёмся! — заверил он меня, махнув рукой на мою Натальную Карту.

Я встала напротив окна с дверью на балкон. За окном шёл снег. Было очень красиво, но как-то не хватало Света…

«Какой Тёмный здесь Свет…» — промелькнуло у меня в голове, когда я достала листочки с заклинаниями, которые мне предстояло прочитать, и почти ничего не увидела то ли из-за своего слабого земного зрения то ли от того, что Свет здесь почему-то казался мне Тёмным…

Пока я читала, один из присутствующих успел вздремнуть и всхрапнуть. Я порадовалась за него. По крайней мере, хоть он чуть-чуть отдохнул от Земной Реальности. Где были остальные, пока я читала, не знаю. Но когда я спросила, понравилось ли им что-нибудь, они все как-то очень надолго замолчали.

Я не стала мешать им своими вопросами, тихонько вернувшись в укромный уголок ниши с тибетской танкой Будды Будущего.

На прощание Олигарх подарил всем гостям по книге. Всем, кроме меня. Наверное, потому что они, в отличие от меня, не ели сыр. Но я совершенно не обиделась на него, ведь я хорошо помнила с детства: бесплатный сыр бывает только в мышеловках…

Афиши с яркою фотокарточкой,

Где — сколько лет? сколько зим? — с трудом —

Она влетала весенней ласточкой

В роскошно-царственный пьяный дом,

Где измеряется всё монетами —

За них исполнят любой каприз,

Своими пошлыми аплодисментами

Её просили рыдать на бис —

Она читала им в платье сереньком,

А снег манил её на балкон —

Тот дом у речки с отвесным берегом

Был в раннем детстве дотла сожжён,

И скрипка — в слёзы — не надо дарственной! —

Ведь симфонический знал оркестр

О том, что в доме роскошно-царственном

Давным-давно нет свободных мест…