Падшие в небеса. 1997 - Ярослав Питерский

– Вы что ж уважаемый пришли сюда ко мне рассказать какие у вас в Красноярске священники плохие? – обиженным тоном спросил отец Андрей.

– Нет, что вы батюшка, я пришел исповедоваться к вам. Именно к вам. А почему к вам я рассказал. Такие как вы священники и есть самые чистые и натуральные. И есть самые, к Богу близкие. Потому как несете вы свой крест не за плату, а за веру! Вы не испорчены нашим больным обществом потому как общество портится именно в больших городах, а тут в деревнях оно просто вымирает. Вот я к вам и пришел. Вы тут вдалеке от большого города с его соблазнами просто спасение для настоящих верующих.

Отцу Андрею было приятно слышать такие слова. Он, довольный, улыбнулся в свои пышные усы с бородой и, погладив крест, спросил:

– Как зовут тебя, сын мой?

– Меня? Меня зовут Павел Сергеевич Клюфт.

Священник еще раз осмотрел с ног до головы прихожанина и тихо добавил:

– Значит Павел Сергеевич… Интересные вещи вы говорите. Хм, есть некая правда в них. И все же обида, обида сквозит в твоих словах. Словно ты обижен, словно на весь мир. Не хорошо это.

– Да не обижен я батюшка, мне и обижаться-то, уже смысла нет. Жизнь в закате моя. Просто не справедливо это. Не справедливо. Когда даже в церкви начинают лгать.

– Ну, сын мой, ты уж сильно перегибаешь. Как это лгать? Ты все начинаешь черной краской мазать, – вновь обиделся отец Андрей.

Клюфт вновь перекрестился и, посмотрев вверх, тихо сказал:

– Простите батюшка, если обидел! Не хотел я, просто вот говорю, что на душе у меня накипело. Вот вам и говорю.

Отец Андрей подошел к Клюфту и, положив руку ему на плечо, миролюбиво ответил:

– Хорошо, хорошо, если тебе есть что сказать. Скажи сейчас. Молчать и носить в себе не надо. Ты как-то очень напряжен, как я вижу.

– Да, много противоречий в душе моей.

– А ты вот почему-то противоречия с церкви начал, зачем?

– Да как сказать батюшка. Как сказать. Вот, например, и тут не все, так как должно быть.

– А как должно быть?

– Ну, вот, например, батюшка ответьте мне. Почему священники говорят одно, а делают другое?

– Не пойму тебя сын мой?

– Да просто все. Вот, например, Христос ничего не говорил про храмы золоченные, про алтари серебряные, про рясы расписные, золотом шитые, про колпаки блестящие. А оно есть?! Христос вообще не говорил про священников, он про человека и Бога отца говорил. Говорил, что ему надо поклоняться и верить в него! Приходить в храм и верить. И все. А священники говорят, что они избранные и именно они могут до Бога донести просьбы! Так? Кто им дал право это делать? Они сами?

Отец Андрей грустно улыбнулся и, погладив в очередной раз свой крест, тихо сказал:

– У тебя мысли протестантские. Такое уже говорили люди. В Европе, в средние века. Говорили и церковь раскололась. Их церковь раскололась.

– Вот батюшка вы уже делите церковь на ИХ и НАШУ. А это тоже как я считаю неправильно.

– Это не я делю, это они сами разделили. А у нас церковь одна, и называется она православная. И в словах этих все сказано, право и славие. Это правильные слова. Но ведь ты сюда пришел не только за этим?

– Да батюшка, да уж извините, я, что-то много говорю. Просто вот некому сказать такое.

– Вы что ж, одинокий?

– Нет, внук у меня есть. Живем вроде вместе.

– А жена, дети?

– Жена и дочь умерли.

– Извините, боль я вам причини, – погрустнел отец Андрей.

– Да ничего.

Отец Андрей огляделся по сторонам и, перекрестившись, положил руку на плечо Клюфту:

– Я вот что предлагаю, пойдемте ко мне в молильню напротив храма. Там посидим, чай попьем. Вы мне выскажетесь. Я вам совет дам… если смогу.

– Нет, батюшка, я хотел бы тут в храме…

– Почему? – удивился отец Андрей. – Тут и ремонт-то не доделан, вон как краской пахнет, – священник махнул на бочки в углу.

– Я уж говорил, я эту церковь видел, куда в более печальном виде… в тридцать седьмом…

– Вижу, тяжело тебе в жизни пришлось, прошел ты испытания трудные, суровые, коль в тридцать седьмом здесь как в тюрьме сидел. Ну, коль так, что ж… говори, что тяготит тебя и, что мешает жить. Какой грех, считаешь, ты совершил?

Клюфт посмотрел по сторонам. Затем склонил голову и как-то неестественно, словно он был робот, коряво и некрасиво опустился на колени. Перекрестившись, Павел Сергеевич сказал:

– Я виноват перед Богом, потому как верю в него лишь с выгодой для себя. А это неправильно. Когда мне очень нужно я верю. И поэтому, наверное, у меня появилась вторая жизнь. Ненастоящая. Странная и непонятная. Ко мне постоянно приходит человек, которого я пытаюсь очернить и ругаю, но человек этот говорит мне о Боге правильные вещи. А я их ставлю под сомнение. И это тоже неправильно. Я ненавижу за это себя батюшка. За недоверие, за желание мести, за брезгливость к людям. Вот грех мой, какой батюшка.

Отец Андрей тихо ухмыльнулся и тяжело вздохнул. Покачав головой, он погладил рукой по плечу Павлу Сергеевичу:

– За что же ты так окружающих людей не любишь?

– Да нет батюшка, я не так выразился, я их люблю. И хочу это делать, но порой ловлю себя на мысли что непроизвольно где-то там на подсознание, я их невольно как-то ненавязчиво, но презираю¸ как-то, непроизвольно презираю, вроде как не до неистовства, а так. Я не хочу делать это! Нет, напротив я хочу любить людей, и я люблю людей, но чем больше я с ними общаюсь, с людьми, тем вот так, простите меня батюшка, непроизвольно как-то вот так, люблю и в тоже время презираю… Ненавязчиво,… если можно сказать. Презираю их за расточительство жизни, неверие в добро, не желание его делать, за равнодушие и беспомощность перед своими плотскими желаниями… Вот так батюшка. Странное отношение у меня к людям… И к себе. И самое главное батюшка я считаю, что я, именно я могу сказать людям, что нужно делать. Но это неправильно. Я не могу им это говорить. Не вправе я брать на себя такую миссию. Мне страшно батюшка. Сомнения у меня в душе. Сомнения и боль!

Отец Андрей новь тяжело вздохнул. Он перекрестил стоящего на коленях Клюфта. Ласково и в тоже время как-то настороженно спросил:

– А тот человек, ну что к тебе приходит, тот, что про Бога говорит, он кто?

– Я не знаю батюшка, пророй, мне кажется, что это мое второе я. Его и нет вроде вовсе, так ведение. Но мне все время кажется, что он есть. Есть и я чувствую его присутствие. Я сначала думал, что я просто сошел с ума. Но нет. Он много лет ко мне не приходил. Хотя я сам как не странно, хотел, чтобы он пришел ко мне хотя бы во сне. Но его не было, и вот он опять появился. И я теперь боюсь! Да батюшка, прошлый раз он появился и у меня случалась трагедия, я расстался со своей любимой женщиной и попал в тюрьму. И вообще… и вот опять… Я боюсь батюшка он говорит правильные вещи, но он приносит горе… Он говорит очень правильные вещи, но за его словами стоят мучения,… вот я и пришел к вам батюшка… Помогите мне посоветуйте, что ни будь!