Тридцатник, и только - Лайза Джуэлл

И… — раздумывая, он барабанил пальцами по зубам, — деньги пришлись бы очень кстати. Да, я бы не возражал против женщины с хорошим счетом в банке. Домашняя девушка — тоже хорошо; если она будет привязана к родителям так же, как я, то поймет, почему я до конца не могу разорвать пуповину. И… — он щелкнул пальцами, знаменуя появление нового соображения, — аккуратная. В разумных пределах, конечно. Понимаю, никто не способен сравняться со мной по части уборки. Но все-таки.

— В общем, ты малый не капризный, — ехидно вставила Дилайла.

— А то, — ухмыльнулся Диг и откинулся на спинку дивана. — Но самое главное требование следующее: чтобы я бы мог проснуться с ней рядом в субботу утром и подумать: «Здорово, впереди выходные и со мной моя девушка, и что бы мы ни предприняли, все будет замечательно, потому что она мой лучший друг и мне нравится ее общество».

Дилайла улыбалась, слушая Дига.

— Что ж, поздравляю, — она протянула ему руку, — ответ правильный. Официально заявляю, ты созрел, чтобы завязать взрослые отношения. Но хм… дай-ка подумать… у нас, кажется, есть одна маленькая проблема?

Она дурачилась, потирая подбородок и притворяясь обеспокоенной. Диг не понимал, куда она клонит.

— Какая? — спросил он.

— Где же мы найдем женщину, которая бы удовлетворяла всем этим требованиям? Разве такие на свете существуют?

— То-то и оно! — подхватил Диг.

— Красивая, умная, одинокая, любительница карри и пабов, аккуратная и разумная, домашняя и к тому же лучший друг — таких не бывает! — Она хлопнула себя по лбу в притворном расстройстве.

Диг заерзал: беседа принимала странный оборот.

— По крайней мере, я таких не встречал, — решил он поставить точку.

— Но подожди! Какая же я глупая! Я знаю такую девушку. И почему я раньше о ней не вспомнила? Она идеально тебе подходит. Ты ее полюбишь. — Она принялась рыться в сумочке. — Я дам тебе ее телефон.

— Да? — оживился Диг. — Кто она? И что за человек?

— В точности, как твоя идеальная женщина. Ей тридцать лет, красивая, преуспевающая, нежная, добрая. Ты будешь от нее без ума.

— Да, но… понравлюсь ли я ей? Если она такая потрясающая, не сочтет ли она меня придурком?

— Нет, — Дилайла царапала номер на отрывном листочке, — не бойся. Она решит, что встретила свой идеал. Ты в ее вкусе, поверь мне. — Щелкнув ручкой, она подвинула листок Дигу. — Позвони ей, — настоятельным тоном предложила она. — Позвони сейчас же.

Диг взял серебристый листочек и поднял к носу: 020 7485 2121.

Он скорчил изумленную гримасу:

— Но… но… не понимаю. Это телефон Надин. — Дилайла улыбалась. — Зачем ты дала мне номер Надин?

— Черт побери, — поморщилась Дилайла, — не удивительно, что интеллектуалки тебя пугают. Самым смышленым парнем месяца тебя вряд ли выберут, правда?

— А, — хмуро улыбнулся Диг, — ты опять ступила на боевую тропу сватовства. Ясно. — Он протянул листок Дилайле. — Ты просто не врубаешься. Этого никогда не случится. Нам с Надин семейное счастье не грозит. Если бы это могло случится, то уже давно случилось бы.

— Но почему? — вскинулась Дилайла. — Не понимаю. Что с вами происходит? Почему вы не можете быть вместе?

Диг потер ладонью щеку:

— Не знаю. Наверное, не судьба. Я пытался, но она не заинтересовалась мной, и никогда не проявляла ни малейших признаков… ну понятно, о чем я.

Дилайла ударила рукой по столу, от неожиданности Диг подпрыгнул:

— Значит, пытался! Я знала! Знала, что за этой платонической ерундой что-то стоит. Расскажи, как все было. С начала и до конца.

Диг уже сожалел о своей откровенности, которая начинала заводить его туда, куда он совершенно не стремился. Собравшись с духом, он поведал Дилайле о сентябре 1987 года.

— Надин меня не захотела, — подытожил он. Так и сказала: «Ты мне не нужен». Куда уж яснее! Ей было нужно нечто большее, чем я. Мужчина с большой буквы. Она мечтала о спортивных машинах, модных шмотках, умудренности и интригующей красоте. А не о прыщавом мальчонке Диге Райане с тощими ногами, разъезжающим на старой «хонде» и работающем в какой-то смурной конторе. Знаешь, я не сразу свыкся с этой мыслью. Довольно долгое время мне было тяжело находиться рядом с ней и не желать ее… но теперь все хорошо. Она мой друг. И часть моей жизни, за что я ей благодарен. Жизнь без Надин была бы пустой и бессмысленной. Дилайла… понимаю, ты хочешь, как лучше, но забудь об этом, ладно? Потому что этому не бывать.

— Ох, Диг, — Дилайла покачала головой, — если бы ты только видел вас с Надин со стороны, видел то, что заметно любому! Тогда бы ты наверняка распрощался с дурацкими детскими обидами и взглянул на ситуацию объективно. — Она сунула ему в ладонь листок с номером. — Оставь себе. Может быть, когда-нибудь ты обнаружишь этот клочок в бумажнике, вспомнишь наш разговор и поступишь правильно. Хорошо? — Она сжала его пальцы в кулак.

— Ладно, как скажешь. — Он сунул листок в карман и принялся за еду, остывавшую на тарелке.

Что за день, думал Дин, пережевывая пресный кусок баранины, (и почему всегда, когда он обедает с Дилайлой, еда такая невкусная?) что за невероятный день! Он вдруг почувствовал себя вымотанным. Он более не испытывал ни голода, ни жажды, и язык уже не ворочался.

Но самое смешное, несмотря на затеянную Дилайлой болезненную дискуссию и на все безобразия, случившиеся за последнюю неделю, Диг, сидя над холодным карри и впитывая, непривычную атмосферу заведения, вдруг осознал, что больше всего на свете он сейчас хотел бы увидеть Надин.