Пригоршня праха. Мерзкая плоть. Упадок и разрушение - Ивлин Во

— Лотти, — сказал он, — у меня есть тысяча фунтов.

— Вот как, — равнодушно отозвалась Лотти. Она привыкла считать, что у любого ее знакомого всегда есть несколько тысяч фунтов. С тем же успехом он мог ей сообщить: «Лотти, у меня есть цилиндр».

— Вы не одолжите мне немного денег до завтра, пока я получу по чеку?

— Ох и мастер вы занимать деньги, точь-в-точь как ваш покойный батюшка. Эй, вы, там, в углу, одолжите этому, как его, немножко денег.

Высоченный гвардеец со срезанным лбом помотал головой и покрутил усы.

— У меня не просите, Лотти, — сказал он голосом, приученным подавать команду.

— Сквалыга, — сказала Лотти. — Где этот американец?

Судья Скимп, сделавшийся после своих утренних переживаний убежденным англофилом, извлек на свет две десятифунтовые бумажки:

— Я почту для себя за честь…

— Молодец, судья, — сказала Лотти. — Этот не подведет.

Выбегая в холл, Адам услышал, как в гостиной весело хлопнула очередная пробка от шампанского.

— Додж, — сказал он, — будьте добры, позвоните в прокатный гараж Деймлера и закажите машину на мое имя. Пусть подаст к дому леди Метроленд, Пастмастер-хаус, на Хилл-стрит. — Потом надел шляпу и зашагал по Хэй-Хилл, размахивая зонтом и снова смеясь, но уже тихо, про себя.

У леди Метроленд он, не сняв пальто, остался ждать в холле.

— Передайте, пожалуйста, мисс Блаунт, что я за ней заехал. Нет, наверх не пойду.

Он окинул взглядом сложенные на столе шляпы гостей. Народу порядочно. Два-три цилиндра — это кто-то собирается отсюда в театр, остальные черные фетровые, как у него. И стал отплясывать что-то вроде жиги, совсем один, просто от избытка радости.

Через минуту по широкой адамовской лестнице спустилась Нина.

— Милый, почему ты не поднялся в гостиную? Это так невежливо. Марго жаждет тебя повидать.

— Прости, Нина. Не могу я сейчас быть на людях. Я так волнуюсь.

— А что случилось?

— Все случилось. Расскажу в машине.

— В машине?

— Да, она сию минуту будет здесь. Мы едем обедать за город. Ты не представляешь себе, как ловко я все обделал.

— Что именно? Да перестань ты танцевать.

— Не могу. Если б ты знала, какой я ловкий малый.

— Адам! Ты опять пьян?

— Посмотри-ка в окно, не ждет ли нас там «деймлер»?

— Адам, что ты, в конце концов, наделал? Я хочу знать.

— Гляди, — сказал Адам, доставая чек. — Красота, кто понимает, а? — добавил он, изображая простолюдина.

— Боже мой, тысяча фунтов. Это тебе папа дал?

— Я их заработал, — сказал Адам. — Еще как заработал. Видела бы ты, какой я съел завтрак и каких начитался острот. Завтра я женюсь. Скажи, Нина, Марго очень рассердится, если я запою у нее в холле?

— Она будет просто в ярости, милый, и я тоже… Чек давай мне. Не забудь, что случилось, когда тебе в прошлый раз подарили тысячу фунтов.

— Это я уже слышал от твоего отца.

— Неужели ты ему это рассказал?

— Я ему все рассказал, а он дал мне тысячу фунтов.

— Бедный Адам, — неожиданно сказала Нина.

— Почему ты так говоришь?

— Сама не знаю… Вон, кажется, твоя машина подъехала.

— Нина, почему ты сказала «бедный Адам»?

— Я разве сказала?.. Право, не знаю. Ой, я тебя ужасно люблю.

— Завтра я вступаю в брак. Ты тоже?

— Да, милый, наверно.

Шофер успел заскучать, пока они решали, где будут обедать. На все его предложения они отзывались испуганными вскриками. «Там наверняка будет полно всяких противных людей», — говорили они. Он предложил им Мейденхед, Тэйм, Брайтон. Наконец они решили ехать в Эрендел.

— Туда мы дай бог к девяти часам попадем, — сказал шофер. — Вот в Брэе есть очень хороший отель…

Но поехали они в Эрендел.

— Завтра мы поженимся, — сказал Адам. — И на свадьбу никого не пригласим. И сейчас же уедем за границу и не вернемся, пока я не напишу все свои книги. Божественно, правда? Куда бы нам поехать, Нина?

— Куда хочешь, милый, только чтобы там было не холодно, хорошо?

— По-моему, ты не очень веришь, что мы поженимся, Нина, да? Или нет?

— Не знаю… просто мне кажется, такие божественные вещи никогда не сбываются… не знаю почему… ох, я сегодня так тебя люблю… Если бы ты знал, какой ты был чудный, когда прыгал у Марго по всему холлу, совсем один. Я на тебя долго-долго смотрела с верхней площадки.

— Машину я отпущу, — сказал Адам, когда они проезжали через Пулборо. — Вернуться можно поездом.

— Если еще будет поезд.

— Конечно будет, — сказал Адам. Но у обоих в эту минуту мелькнул в голове некий вопрос, смутно волновавший их всю дорогу. Ни он, ни она больше не касались этой темы, но после Пулборо в машине определенно чувствовалась некоторая скованность.

Вопрос разрешился, как только они добрались до отеля.

— Нам обед, — сказал Адам, — и номер на ночь.

— Милый, меня, кажется, хотят обольстить?

— Боюсь, что так. А ты решительно против?

— Да нет, — сказала Нина и добавила, изображая простолюдинку: — Это оченно даже приятно.

Обедающих в ресторане уже не было. Они ели одни в углу зала, а официанты накрывали столы к утреннему завтраку и бросали на них обиженные взгляды. Подавали самый унылый английский обед. И в салоне после обеда было ужасно; несколько гольфистов в смокингах играли в бридж, да дремали две старые дамы. Адам с Ниной прошли через двор в пивной бар и до закрытия просидели там в теплом мареве табачного дыма, слушая ленивые пересуды местных жителей. Они сидели, взявшись за руки, ничуть не стесняясь, и очень скоро на них перестали обращать внимание. Перед самым закрытием Адам угостил всех пивом. Послышались голоса: «Благодарствуйте, сэр», «За ваше здоровье, мэм», и бармен произнес свое: «Прошу допивать. Закрываем» — совсем особенным, очень певучим голосом.

Когда они вышли во двор, где-то били часы и подвыпивший фермер пытался завести свою машину. По дубовой лестнице, мимо развешанных на стене мушкетов и гравюр с изображением дилижансов и карет, они поднялись к себе в номер.

У них не было с собой даже чемоданчика (как сообщила на следующий день горничная молодому человеку из радиомагазина, добавив, что этим-то и плохо работать в отеле на шоссе — мало ли кто там останавливается).

Адам разделся мгновенно и лег в постель; Нина — помедленнее, она повесила платье на стул и, словно ей изменило обычное