Джек Мэггс - Питер Кэри

— Разве не я, — начал он, сердито нахмурив брови, — разве не я нашел Эмили Тадболл, похищенную прямо из рук ее матери?

— Это он нашел ее, — подтвердила его жена, указывая на испачканную клеем длинную колонку пожелтевшей газетной вырезки: «ЭМИЛИ ТАДБОЛЛ НАЙДЕНА».

— Разве не я отыскал тело лорда Томпсона, когда все уверяли, что он прогуливается по Пиренеям?

— Это он нашел его, — опять подтвердила жена, ткнув в колонку пальцем с обгрызенным ногтем. «ЛОРД ТОМПСОН УМЕР».

Их длинная литания завершилась лишь через пять минут, и во время ее миссис Партридж в своих однообразных пояснениях не изменила ни единого слова.

— И как же, сэр, вы пользуетесь вашим искусством? — спросил Тобиас, когда скучное перечисление окончилось. — А как вы относитесь к магическим флюидам?

— Никто из гипнотизеров не сомневается в существовании флюидов, — уверенно сказал Вилфред Партридж, указывая на кожаный переплет книги с перечнем своих успехов, — но флюиды — это стоячая лужа, если у субъекта нет достаточной веры в них.

— Веры? — воскликнул Мэггс. — Господи! Мы приехали к вам из Лондона. Разве этой веры недостаточно для фонтана флюидов?

— Мистеру Партриджу нужен особый личный знак, — сказала его жена.

— А мое личное присутствие здесь? Что может быть больше? — воскликнул Мэггс.

Мистер Партридж закрыл книгу.

— Под личным знаком моя жена подразумевает два особо личных знака, — сказал он.

— Деньги, — пояснила его жена.

— Сколько? — спросил Тобиас.

— Пятнадцать на стол.

— Шиллингов?

— Фунтов.

Тоби шумно втянул в себя воздух, но чета Партридж смотрела только на Мэггса, чьи манеры оставались нехарактерно для него дружественными.

— Ну а какой второй знак?

— Второй знак, — промолвил Вилфред Партридж, начав завязывать свой сверток, — это что-то, все равно что, пусть самая маленькая вещица, лично принадлежащая тому, о ком идет речь.

— Насколько лично? — спросил Джек.

— Что-либо, чего касалась рука нашего субъекта, мистер Мэггс.

Джек Мэггс опустил руку в глубокий карман своего пальто и вынул миниатюру в весьма экстравагантной рамке, которую он обычно бережно носил в глубоком кармане бриджей, и показал всем портрет необычайно изысканного юноши в темно-синем фраке с белоснежным галстуком. Юноша, изображенный на миниатюре, кого-то напомнил Тобиасу, хотя кого, он сразу не вспомнил. Молодой человек казался надменным и одновременно приветливым, и хотя он отвел взгляд своих светло-голубых глаз в сторону, его лицо хранило оживленное выражение. Овальная рамка портрета из серебра была экзотически украшена звездами.

— Это мой сын, — с гордостью сказал Джек Мэггс. — Мистер Генри Фиппс, эсквайр.

Тоби впервые услышал от Джека Мэггса о его личных связях с жильцом дома на Грэйт-Куйн-стрит. Не успев оправиться от первого удивления, он не менее был удивлен тому, с каким сияющим взором отец передал миниатюру сына в руки Вилфреду Партриджу.

Он ждет восхищенных отзывов о своем сыне, подумал Тобиас.

Но если это и было так, то Партридж разочаровал его. Тот даже не посмотрел на портрет, но зато стал внимательно изучать пробу на великолепной серебряной рамке, а затем передал портрет своей жене.

— На вещах они обычно оставляют немного себя, — сказала она. Тоби заметил, что миссис Партридж тоже внимательно разглядывала пробу. — Могут коснуться, проходя мимо, и оставить свой след.

— На портрете он очень похож.

— Главное, сэр, касался ли он его в последнее время. Портрет находился у него?

— Главное в том, мадам, что я ищу своего сына.

Миссис Партридж отодвинула от себя портрет.

— Если он не касался его, то портрет бесполезен для мистера Партриджа. Нам не нужно знать, какая у него внешность. Мы хотим знать, где он находится.

Тобиас увидел, — или ему показалось, — глубокую печаль на лице своего спутника, и ему захотелось как-то отомстить его мучителям.

— Мадам, во всем этом мало смысла.

Но вместо благодарности Мэггс только рассердился на него.

— Все, хватит, — наконец сказал он.

— Подождите, — внезапно вмешалась миссис Партридж. — Я чувствую, что у вас есть еще что-то, чем мы могли бы воспользоваться. — Вдруг словно ниоткуда в ее руке оказались два локона детских волос.

— Это его волосы! — объявила она, и лицо ее заблестело от прилива крови.

— Прочь от моих карманов! — воскликнул возмущенный Мэггс, вырывая у нее из рук пакетик с локонами. — Это личное.

— Это волосы вашего сына, — настаивала женщина. — Это наш клиент, Вилф. Это волосы его сына. Не перечь мне.

Все это было сказано злобно и решительно. Тобиасу показалось, что Мэггс даже испугался, у него был какой-то странный пристыженный вид, когда он заговорил:

— Черт вас побери! Это не тот, кто мне нужен.

Тобиас даже не успел удивиться такому объяснению, ибо в эту минуту со скамьи стремительно поднялся священник, словно солдат, услышавший боевую команду.

— Как вы смеете посылать к черту мою жену, сэр, — выкрикнул он.

Джек Мэггс осклабился, но затем, вздохнув, медленно опустился на скамью и обхватил голову руками.

— Это не волосы Генри Фиппса, — промолвил он. Священник тем временем взял со стола портрет и стал внимательно, как настоящий ювелир, разглядывать его рамку. Затем передал его жене, а та приложила его к уху, словно это была морская раковина.

Теперь Тобиасу было совершенно ясно, как стало бы ясно даже сообразительному ребенку, что супруги Партридж — шарлатаны. Однако пока курносая и кургузая карманная воровка держала портрет у своего уха, Джек Мэггс терпеливо ждал вердикта. Тобиаса, вопреки его ожиданиям, даже тронуло то, с какой надеждой Мэггс наклонился к женщине. Каким печальным он стал, подумал Тобиас. Когда Партридж и его жена попросили оставить их одних, чтобы посоветоваться, как быть дальше, Джек согласился, и они с Тобиасом покинули комнату.