Эта ласковая земля - Уильям Крюгер

Угли в костре Шофилдов еще светились красным. Хотя я думал, что все будут спать, возле догорающего костра сгорбился мистер Шофилд. Выглядел он как человек, потерявший душу.

– Привет, Бак.

– Добрый вечер, мистер Шофилд. Мэйбет здесь?

– Уже легла спать. Думаю, видит десятый сон.

У меня не было никакого плана, но из всех, с кем я мог столкнуться, мистер Шофилд был последним, с кем я хотел бы говорить, так что я смущенно топтался на месте. Он смотрел на меня, наверное ждал, когда я уйду. Или найду убедительную причину остаться.

– Садись, Бак, – наконец сказал он.

Он бросил на угли пару палок, и пламя моментально разгорелось. Тепло от огня само по себе заманчиво, а в сочетании с печальным, но искренним приглашением мистера Шофилда отказаться было невозможно. Я сел на один из перевернутых ящиков.

– Не спится? – спросил он.

– Да, сэр.

– Мне тоже. Хочу поблагодарить тебя за то, что прислал своего брата починить мой грузовик. Он у тебя волшебник.

– Самый умный парень, что я знаю.

– Куда вы направляетесь?

– В Сент-Луис.

– Что в Сент-Луисе?

– Тетка.

– Родня? Это важно. – Он взглянул на типи. – Самая важная вещь в мире. Поверь мне, Бак, если у тебя есть семья, ты можешь потерять все и все равно считать себя богатым человеком.

Мы немного посидели в тишине. Мне в ней было неуютно, но, похоже, мистера Шофилда она не беспокоила. Он просто смотрел в огонь, погрузившись в свои мысли.

– Они считают, это из-за выпивки, – вдруг сказал он. – Но это не так.

– О чем вы?

– Почему мы потеряли ферму. Это не из-за выпивки. Ты когда-нибудь жил на ферме, Бак?

– Нет, сэр.

– Это тяжелейшая жизнь. От тебя ничего не зависит. Ты не контролируешь дождь или снег, жару или холод, саранчу или засуху, корневую гниль, головню или ржу. Ты молишься Богу о необходимом: о дожде – во время засухи, о голубом небе – когда поля заливает. Молишься, чтобы морозы не ударили поздней весной или слишком рано осенью. Молишься, чтобы град не побил всю молодую кукурузу. Молишься, молишься, молишься. И когда твои молитвы остаются без ответа – а позволь тебе сказать, Бак, отвечают на них очень редко, – тебе не остаются ничего другого, кроме как кричать на Бога и, может, обратиться к выпивке за утешением.

– Бог Торнадо, – сказал я.

– Что это?

– Бог есть торнадо.

– Он такой.

– Так я когда-то считал.

– Так и есть, Бак. Клянусь, я не знаю другого Бога.

– Он дал вам Мэйбет. И миссис Шофилд. И Лестера с Лидией. И Мамашу Бил тоже, хотя она грубовата с вами. Вы только что сказали, что человек может потерять все и все равно считать себя богатым.

– И правда, сказал. – Он хохотнул. – А знаешь что еще? Есть ты и твой брат. Ты подарил нам немного солнечного света, и я хочу, чтобы ты знал, что я благодарен тебе за это. – Он хлопнул меня по спине, как настоящего товарища. – Хорошо, когда рядом есть еще один мужчина, чтобы поговорить, Бак. Это редкое удовольствие для меня. Я живу в курятнике.

Когда я оставлял остальных спящими на другом берегу реки, у меня не было четкого плана, что я буду делать, когда доберусь до лагеря Шофилдов. Я надеялся, что Мэйбет еще не будет спать, но теперь, сидя с ее отцом и разговаривая как мужчина с мужчиной, я принял решение.

– Мистер Шофилд, вы представляете, как довезти всех до Чикаго?

Он снова ссутулился.