Игра в кино - Эдуард Тополь

– Митя, а ты… – осторожно сказал майор. – Ты не думал на сверхсрочную остаться?

– Как это? – удивился Гурьянов, и все остальные тоже удивленно поглядели на майора.

– А так, – сказал майор. – У нас, в школе собаководства. Звание получишь, квартиру. Я ходатайство напишу.

– Да вы что! – усмехнулся Гурьянов. – Нет, мне погулять надо, домой съездить.

– А ты съезди. Съезди и назад. Ты сейчас не решай, подумай.

Низко и призывно прогудел теплоход. Фенька, Гурьянов и остальные поглядели на него. Неслышно и невесомо скользя по сиренево-вечерней воде, расцвеченный огнями и музыкой огромный туристический лайнер шел мимо них к выходу в открытое море.

Кирзовые ботинки увязали в теплом желтом песке и крошеном ракушечнике. По черноморскому пляжу шел комендантский патруль – красивый молоденький лейтенант с тонкими усиками, сержант Гурьянов и ефрейтор Бурков. На рукавах, повыше локтя, красные повязки. А вокруг – лежбище курортников в разгар бархатного сезона, блондинки, брюнетки, визг транзисторов, шлепки по волейбольному мячу.

Лейтенант, приглядываясь в основном к женскому контингенту, увидел все же на песке и чью-то военную форму, подошел к загоравшему хозяину.

– Комендантский патруль. Вашу увольнительную.

Компания девушек то ли случайно, то ли заигрывая с лейтенантом, угодила в них цветным мячом, и Гурьянов уже хотел носком ботинка послать им мяч обратно, но тут увидел: в стороне, под брезентовым тентом, рядом с пляжной палаткой стоят голубой «жигуленок», две красные «Явы» и два мотороллера. И здесь же, возле палатки, та самая девушка, которая мчалась тогда на мотороллере по шоссе. Сейчас она устало гонялась за молодым пятнисто-серым догом. Дог, по-щенячьи играя, таскал в зубах ее босоножку, дразнил, подпускал девушку совсем близко, припадая мордой к земле и выжидая, когда она подойдет ближе, а затем легко, одним прыжком отскакивал в сторону и мчался по кругу, кося хитрыми желтыми глазами. Он был поджар и породист, этот годовалый дог, но была в его прыжках и беге какая-то кургузость – задние лапы он ставил чуть шире передних и не разгибал до конца.

– Отдай! – звала его девушка. – Атлас, ну отдай!

В легком купальнике, с персиковым загаром, распущенными волосами и чуть влажными губами она была так красива, что даже лейтенант застыл на месте. Звали девушку Люсей, но Гурьянов узнает ее имя несколько позже.

С моря, на ходу обтираясь полотенцами, шли к этой палатке парни и девушки Люсиной компании.

Наконец Люся поймала дога за ошейник – или дог позволил себя поймать – и стала отнимать босоножку, но дог не выпускал, выворачивал морду.

– Отдай! Я кому сказала!

Гурьянов подошел, наклонился к собаке, одной рукой взял босоножку совсем рядом с зубами дога, а другой рукой отвернул догу ухо и несильно дунул в него. Челюсть у собаки тут же разжалась, Гурьянов протянул босоножку хозяйке, сказал хмуро:

– У вас дома паркет?

– Что? – изумилась она такому вопросу.

– Я говорю, паркет у вас дома. Ноги кобелю паркетом испортили.

– Правда? Это из-за паркета?

– От паркета, барышня, это у нас любой знает, – некстати втерся лейтенант. – А вы местная?

Она смерила его взглядом от усиков до ботинок.

– Нет, барин, московская. Сорок градусов. – И поглядела на Гурьянова. – А вылечить можно?

– Можно, только бегать с ним надо помногу… – начал было он, но лейтенант опять вмешался:

– Вы к нам приходите, в военгородок. И побегаем, и вылечим. – И с нахальной улыбочкой заглянул ей в глаза, тронул свой усик. – Вас как зовут?

Люся психанула – по глазам было видно. Но сдержалась, сказала спокойно:

– Может, вам пойти водички попить, а? Холодной.

Полуденное солнце било сквозь рыжеющую резную зелень осенних каштанов. По солнечно-тенистому шоссе весело, метровыми скачками мчался молодой пятнисто-серый дог. Он принял игру, он догонял «Яву». Вела «Яву» Люся, а Гурьянов сидел сзади, держал ее в обхват за плечи.

– Атлас! – звала она ликующую от радости бега собаку. – Атлас! Он устал уже, Митя.

– Ничего, ничего, – вполоборота отвечал Гурьянов. – Так каждый день надо, километров по десять.

– Он так ноги протянет!

– Не протянет. Вытянет.

Ветер парусиново бил в лица, и весь этот день запомнился как один радостный и непрерывный мотив. Мимо летели санатории, пляжи, платаны, а сзади, за ними – сквозь пятнисто-солнечную плоть морского воздуха, асфальта, зелени – молодой взбрыкивающий дог.

– Атлас!..

Транзисторный приемник, висевший, как фотоаппарат, у Люси через плечо, голосом «Песняров» или еще кого-то популярного пел о юности, о том, что она всесильна, что ей все по плечу и что весь мир принадлежит молодым, как спелое яблоко, которое только нужно достать с ветки…

– «Кис» или «мяу»?

– «Мяу»!

Под хохот и визг вся Люсина компания играла на пляже в поцелуи, и все по очереди целовались друг с другом – запросто, без стеснения, но Гурьянов не принимал участия в игре, хотя Люся пробовала чуть не насильно затащить его.

– Ну, пойдем!

– Не хочу, – упирался он.

– Почему? – удивлялась Люся.

– Ну, не хочу, и все.

– А хочешь, я тебя так поцелую?

– Нет.

– Не хочешь? – Похоже, ее это даже задело. – Чудак!

– Лю, пойди сюда, – позвал ее Андрей – высокий двадцативосьмилетний парень, обладатель «Жигулей» и дога, он был тут душой компании, и Люся, видимо, тоже была его девушкой.

А потом вся компания каталась на моторках и водных лыжах, а потом на открытой веранде придорожной шашлычной они уплетали шашлык. От мангала шел пряный дым, и веселый усатый грузин в белом пиджаке-халате виртуозно справлялся с непостижимым количеством мяса, шампуров, лука, и вообще здесь было вдоволь всего – солнца, молодой баранины, смеха, загорелых мужчин и женщин, громкой музыки. Но Гурьянов смотрел только на Люсю. Она стояла прямо перед ним, через стол, ела шашлык и о чем-то говорила со своим Андреем и с другими ребятами, но Гурьянов не слышал их разговора, а только глядел на нее в упор все время. Солнце было у Люси за спиной, и волосы ее радужно вспыхивали в лучах – как нимб. Он не отрывал взгляда от ее лица, и она почувствовала наконец этот взгляд и с недоумением оглянулась. Но Гурьянов все молчал, не опуская и не отводя глаз.

– Что? – спросила она.

– Я приеду к тебе, – сказал он негромко, но и не таясь.

– Куда? – не поняла она.

– В Москву.

– Ну, конечно, приезжай, – легко согласилась она. – Ты был в Москве?

– Я не сейчас, – сказал он. – Я через год приеду. К тебе.

Компания смолкла. Кто-то переглянулся. Люся глядела на Гурьянова удивленно, но и всерьез. Андрей улыбнулся не без иронии, спросил, чтоб разрядить ситуацию: