Общая тетрадь - Татьяна Москвина

БОРИС ПЕТРОВИЧ. Прямо сейчас, а чего ждать? Или что тебе надо, с Лехом Валенсой посоветоваться?

ЭВА. Может, после обеда?

БОРИС ПЕТРОВИЧ. Начинается.

ЭВА. Да что начинается, ничего не начинается… Ты меня так расстроил, у меня нервы дрожат… Пообедаем и пойдем, честное слово.

БОРИС ПЕТРОВИЧ. Ладно, давай тогда по маленькой накатим за мир и дружбу между народами.

ЭВА. Давай накатим, Боричек… Только я что-нибудь сладкое…

БОРИС ПЕТРОВИЧ. Все-то тебя тянет на сладкое. Располнеешь скоро.

ЭВА. Глупости, Боричек, я всегда слежу за собой.

БОРИС ПЕТРОВИЧ. Растолстеешь, я с тобой разведусь и женюсь на модели. Чтоб два доска, два соска, посредине гвоздик.

ЭВА. Фи, Боричек, как ты огрубел там в своем департаменте…

БОРИС ПЕТРОВИЧ. Ну, еще накатим, графиня Шепальска?

ЭВА. Давай…

БОРИС ПЕТРОВИЧ. Песенку спой мне – ту, Вовки Москвина, про Вавилонскую башню.

ЭВА (поет).

А когда, а когда

Навсегда улеглись

В наших мудрых сердцах

Немудреные страсти,

Мы, как два муравья,

Создавать принялись

Вавилонскую башню

Семейного счастья.

А когда, а когда

После тягостных мук

Водрузилась она,

С виду неколебима, —

То, взойдя на нее,

Мы услышали вдруг,

Что на разных с тобой языках говорим мы…

БОРИС ПЕТРОВИЧ. Слушай, Эвка, бери список на юбилей. Давай действительно Володю Москвина позовем – помнишь, мы одно время дружили.

ЭВА. Боричек, он три года как умер.

БОРИС ПЕТРОВИЧ. Ох ты, я не знал.

ЭВА. Я говорила тебе. (Становится у окна.)

БОРИС ПЕТРОВИЧ. Значит, мимо головы пролетело. Ну, так давай посмотрим, кого еще звать. Ты думаешь, стоит маму тащить? Не знаю, не знаю. Старые люди – это, знаешь… старые люди. Потом, ты говоришь, Татьяна, бывшая моя… Тут тоже засада… придет еще с эдаким укоряющим лицом… Эва!

Эва молчит, плечи ее вздрагивают.

БОРИС ПЕТРОВИЧ. Эва! Ты что молчишь-помалкиваешь, а? Э-ва!

ЭВА молчит.

Конец второго па-де-де.

Па-де-де № 3

Не делайте бисквиты в плохом настроении

Действующие лица

РЕГИНА

МИСТЕР ИКС

Действие происходит в Петербурге, осенью.

Бар из простых, дешевых, столы деревянные. Вошедший МУЖЧИНА задумчиво и с удовольствием разглядывает ряды бутылок.

ГОЛОС БУФЕТЧИЦЫ. Мужчина, вы что хотели?

МУЖЧИНА (весело). Почему – хотели. Я и сейчас хочу.

Голос фыркает.

В баре заиграла музыка, запел Кай Метов, или Алена Апина, или еще кто, родимый и ужасный. Мужчина серьезно читает меню.

МУЖЧИНА (буфетчице). Значит, так, родная… коньячку… сто пятьдесят… ну, и лимончика. Есть лимончик?

ГОЛОС БУФЕТЧИЦЫ (игриво). Только для вас.

РЕГИНА, эффектная, немолодая, с лицом итальянской трагической актрисы, в черном пальто, ярко накрашенная, – вошла в бар, отрешенно глянула кругом, присела в углу. Закурила.

Мужчина заметил ее, покумекал, взял свой заказ и решился подойти.

МУЖЧИНА. Простите, у вас не занято?

РЕГИНА. Вы прекрасно видите, что нет.

МУЖЧИНА. Может, вы кого ждете.

РЕГИНА. Я уже всего дождалась.

МУЖЧИНА. Мне показалось, у вас беспокойство в глазах.

РЕГИНА. Не стоит так внимательно смотреть в мои глаза.

МУЖЧИНА. Что, думаете, я пропаду?

ЖЕНЩИНА. Думаю, да.

МУЖЧИНА. А точно, в вас есть что-то… Вы, наверное, обладаете сверхъестественными способностями?

РЕГИНА. Да я только сверхъестественными способностями и обладаю. Естественные все отсохли.

МУЖЧИНА. Здесь неплохо, правда?

РЕГИНА. Это самая грязная забегаловка во всем районе. Никогда не вытряхивают пепельницы. У буфетчицы есть сын. Он часто сидит и читает. Зачем он читает? Брось эти глупости, мальчик.

МУЖЧИНА. А мне как-то понравилось. Просто у меня – хорошее настроение. Можно, извините, я вас угощу?

РЕГИНА. Можно. Я пью коньяк.

МУЖЧИНА. Вот, хорошо! А то я однажды так попал. Так возмущалась женщина – думаете, я хуже вас? Думаете, я заплатить не могу за себя? Унизить меня хотите? Оказалось – феминистка. О господи. Еще тоже, мало нам головной боли, да?

РЕГИНА. Я уважаю светлые идеалы феминизма, но совершенно не собираюсь воплощать их в жизнь. Я решительно всем разрешаю за себя платить. Мужчины меня погубили, так пусть хоть чуток потратятся.

МУЖЧИНА. Минуточку… я коньячок… тема такая интересная…

Слышно (но не видно), как вошла шумная компания, в подпитии и преддверии скандала.

МУЖЧИНА. Прошу! За наше знакомство! Меня зовут…

ЖЕНЩИНА. Нет. Не надо. Я буду звать вас мистер Икс.

МУЖЧИНА. Пусть я буду мистер Икс. А вы?

РЕГИНА. Меня зовут Регина.

МУЖЧИНА. Регина. Значит, королева.

РЕГИНА. Женщины с экзотическими именами редко бывают счастливы.

МУЖЧИНА. Вот вы сказали – мужчины меня погубили. Как это они вас погубили? Не заметно, что вы погибшая.

РЕГИНА. Как погубили? Вы разве не знаете, как это бывает? Вы сами-то что, никого не губили? А в юности? Какая-нибудь девушка разве не съела из-за вас свою аптечку? А потом ее привезли в дурдом. А когда привезли, она увидела на полу зеленых червячков, сняла туфельку и ну их бить и приговаривать: а еще больница, называется! Развели всякую дрянь на полу! (Хохочет.)

МИСТЕР ИКС (сочувственно). Это, наверное, с вами так было?

РЕГИНА. Было, не было, со мной, не со мной… не все ли равно. А ваша совесть, значит, совсем чиста?

Вошедшая компания что-то забузила. «Валя, я тебя умоляю, Валя! – пищала женщина. – Ты, давай, полегче, давай». Разбили стакан.

МИСТЕР ИКС. Мне, знаете, сорок с большим гаком. Совсем-то чистой совести в таком возрасте, я думаю, не бывает. Вы знаете…

РЕГИНА. Конечно, знаю. Но ваши жалкие тайны меня не волнуют.

МИСТЕР ИКС. А меня ваши тайны очень волнуют.

РЕГИНА. Я кажусь вам таинственной?

МИСТЕР ИКС. Да.

Компания побузила и стихла, как ветер. Наоборот, впали в благодушие, стали напевать.