Арабская кровь - Таня Валько

– Любимая, это всего лишь видимость, дорога занята Каддафи. Знаешь, что творится в Бенгази, Мисурате, горах Нафуса или твоем любимом Гарьяне? На каждом шагу нарушение прав человека, даже доходит до убийств…

– Откуда у тебя такая подробная информация? Из общественного телевидения, что ли? – Зейнаб иронично улыбается. Они всегда считали эти источники правительственной лапшой и блюдом для глупых и убогих.

– У коллег с работы там семьи и по появляющейся спорадически связи они узнают такие страшные вещи, что в голове не умещаются. О подробностях не буду упоминать, ведь ты слишком ранимая.

Он нежно гладит руку жены, а та с любовью смотрит ему в глаза.

– Ну хорошо, хватит уже терзаться, – вздыхает она, – но пообещай мне, что если по ту сторону будет неинтересно и эта земля не станет для нас обетованной, то мы вернемся. Обещай, прошу тебя, – настаивает женщина.

– Разумеется.

Мохамед сбавляет скорость, видя перед собой колонну стоящих машин, у которых включен аварийный свет. Все полосы автострады заблокированы. Из-за этого образовались две дополнительные. Часть автомашин пропихивается по обочине. Другие почти трутся кузовами о заграждения, разделяющие противоположные стороны движения. Водители, как это обычно бывает в таких обстоятельствах, приходят в бешенство. Мужчины выходят из машин и грызутся из-за содранной краски и из-за того, что им мешают проехать. Зейнаб и Мохамед вздыхают и неодобрительно качают головами.

– Может, несчастный случай на дороге? – говорит Зейнаб.

– Тут, перед границей, когда осталось еще каких-нибудь пять-десять километров? Вряд ли кто-нибудь мчался на этом отрезке как сумасшедший.

– Шутишь? Наши руководители от правительства всегда спешат.

Понимая, что предстоит достаточно длительная пауза в путешествии, Зейнаб опускает кресло и закрывает глаза, чтобы вздремнуть. Мохамед же, пребывая в нетерпении, потихоньку продвигается по полметра вперед. Но через какое-то время движение полностью останавливается, и он видит, как собравшиеся в группу мужчины начинают о чем-то жарко спорить. Мохамед решает присоединиться к ним, и Зейнаб с Хмеду будит захлопывающаяся дверь. Женщина пересаживается на заднее сиденье и начинает возиться с малышом: меняет пеленки, протирает личико и ручки ланолиновыми салфетками, берет его на руки и дает ему грудь, накрывшись перед этим тоненьким пледом. Скромная арабка, воспитанная в традиционной мусульманской семье, она чувствует стеснение и дискомфорт. Но никто не смотрит в ее сторону. Все уставились и показывают руками то на границу с Тунисом, то вверх, на полуденное солнце. «О чем они говорят? – думает она с любопытством. – Почему мы стоим столько времени?» После кормления малыша Зейнаб поворачивается и видит через заднее стекло, что за их машиной выстроилась колонна других. Они сейчас сидят, как в мышеловке, из которой нельзя уже выбраться. Она решает размять ноги и узнать в конце концов что-нибудь. С ребенком на руках женщина подходит к бурно спорящей группе.

– Это очередь к пограничному пункту в Рас-Джадир, – сообщает Мохамед, беспомощно разводя руками.

– Так сколько мы будем здесь стоять? День, два, а может, неделю?! – Зейнаб повышает голос, поскольку ситуация ей не нравится и вообще кажется опасной. – Мы же как в тюрьме и вряд ли выберемся из этого столпотворения!

– Через какие-нибудь два километра бетонная полоса, отделяющая противоположные стороны автострады, заканчивается, и тогда уже пойдет живее, – говорит ей незнакомый мужчина. – А впереди будут вон те. – Он смеется, показывая пальцем на мужчин и женщин, которые отправились к границе пешком, неся весь свой скарб в больших узлах на голове или спине.

Большинство из них – жители черной Африки, которых вождь много лет тому назад стянул в Ливию, обещая трудоустроить, справедливо платить и дать квартиры. Он дал им даже ливийское гражданство, поэтому у них были все права жить на территории страны и… выполнять самую тяжелую работу, к которой ни один ливиец даже не прикоснулся бы.

– Бедные люди, – подытоживает Зейнаб, чуткая к людям и всегда осуждающая несправедливость. – Доработались до такой степени, что сейчас все несут в дырявых узлах и старых чемоданах.

– Но они будут перед нами и не должны стоять на этой чертовой жаре в течение многих часов, – говорит кругленькая женщина постарше, которая тоже уже не могла выдержать в машине. – Надеюсь, мои дети, – обращается она к молодым супругам, – что вы не забыли выключить мотор, а то автомобили с кондиционером жрут бензин, как драконы. Тяжело вам потом будет пихать такую громадину пару километров. А на помощь не советовала бы рассчитывать. Каждый хочет только побыстрее сбежать отсюда и плевать хотел на соотечественников.

Мохамед бегом бросается к машине и выключает мотор, но через минуту снова включает его, потому что колонна двигается вперед рывками. Они уже видят в отдалении будку пограничников.

– Уф, еще минуту, – вздыхает Зейнаб, которая чувствует, что в силках все теснее окружающих их автомобилей ее охватывает клаустрофобия. От волнения у нее вспотело даже лицо.

– Господа! – Незнакомый мужчина стучит в стекло со стороны Мохамеда. – Не советую переправляться в Рас-Джадир, – неизвестно почему сообщает он им. – По другую сторону границы и на Джербе не всунешь даже иголку. У вас что-то забронировано? – спрашивает он, хитро улыбаясь.

– Нет. – Супруги смотрят друг на друга с ужасом.

– Хреново! О пансионатах и квартирах нечего и мечтать! Все отели полностью забиты. Те, что побогаче, такие, как вы, бегут первыми. Зачем им рисковать? Едут в Тунис, как на выходные, и выжидают.

– Так что же делать? – Зейнаб наклоняет голову к собеседнику.

– Я организую группу машин, и мы валим на Вазин. Чем нас больше, тем надежнее. В количестве сила. У вас хорошая машина, а такие в нашей колонне пригодятся, – говорит он в конце.

– Но это страшно далеко! – отвечают супруги в один голос и выходят из машины, чтобы обсудить дело, потому что колонна автомобилей опять остановилась.

– Даже не вздумайте! – Рядом возникает та самая женщина, которая советовала им выключить кондиционер. – Вокруг Налута и Джербы, а также в районе пограничного пункта по-прежнему идут бои между силами режима и повстанцами. Хотите попасть в их лапы и получить при случае какой-то снаряд из пусковой установки?!

– Неправда, – возражает мужчина из группы, направляющейся на юг. – Почти двести солдат Каддафи перешли сегодня на территорию Туниса, в том числе офицеры и один генерал. Мне звонил двоюродный брат: Вазин захвачен повстанцами. Всего двести километров отсюда. Что это для хорошего автомобиля? – Он ободряюще улыбается, а сам усаживается в старый разваленный «Ниссан Санни».

– Миленькая, – незнакомка с искренним пухлым лицом подхватывает Зейнаб под руку. – Не дай себя обмануть, – шепчет она ей в ухо. – Множество подонков выплывает во время войны и кормится за счет таких легковерных и порядочных людей, как вы. В безлюдных местах убивают, насилуют и грабят наивных, которые летят к ним, как пчелы на мед. Меня предупреждали о таких. Они особенно разбойничают тут, у границы, среди запаниковавших людей. Для них это идеальная возможность легкой наживы.