Игры на интерес - Сергей Кузнечихин

– Теперь давай диссертацию помянем.

– Да что её поминать.

– Не скажи. Пойми меня правильно. Не подумай, что цену себе набиваю, но сделку надо признать удачной.

– Согласен. И своевременной.

– Вот именно. С книгами я, допустим, угадал, прочувствовал конъюнктуру рынка, а с диссертацией, получается, пролетел. Суетился, унижался. А в итоге? Лежит у меня ксива, что я кандидат наук, но какой с неё прок? Где дивиденды?

– Так откуда бы знать, куда мы повернём и что за поворотом.

– Получается, что я жертва перестройки.

– Преуспевающая жертва.

– Не так чтобы очень, но это уже другой вопрос. Обидно, что не успел попользоваться благами и положением в обществе. Это всё равно что получить дворянский титул перед революцией.

– Дворян после семнадцатого года всё-таки преследовали, а вас, так называемых учёных, травить не собираются.

– Сдаюсь, преувеличил в полемическом задоре, но ты верно заметил «так называемых». Я знаю своё место в науке. Его там нет и быть не должно. Только я не один такой трезвый. Самые сообразительные из «так называемых» сразу кинулись в политику, прочувствовали, где пахнет рябчиками с ананасами. Вспомни первых депутатов, сколько было среди них «остепенённых». Я тоже примерялся, прикидывал хвост к носу, выискивал щель, в которую можно протиснуться, и понял, что не подхожу. Дело не в совести, с ней бы я как-нибудь договорился по-свойски. Всё-таки не я ей подчиняюсь, а она мне. Смог бы молоть с трибуны любые обещания не хуже какого-нибудь Егора Тимуровича.

– Так он вроде больше ругал.

– Да какая разница. Дело в другом, внешность у меня не подходящая.

– До Немцова, конечно, не тянешь, но по сравнению с Гайдаром ты красавец.

– Я не об этом. Можно быть косноязычным горбуном. Главное, уметь брызгать слюной. Одни это делают зажигательно, другие – неопрятно. Я не умею. Я слишком смешлив, а политик должен быть серьёзен и монументален, даже если он карлик.

– Бонапарт, Ленин, Джугашвили?

– И на районном уровне тоже. Моё место в купеческом собрании, там бы я сошёл за своего.

– А меня бы и там заклевали.

– Правильно, потому что ты ремесленник, в самом хорошем смысле этого слова. Ты и в науке смог бы что-нибудь сделать, пусть не великое, но вполне достойное, потому и защититься вовремя не смог. Потому и смогли мы выгодно продать твою работу, а от моей – никакого проку. Вот за это и выпьем.

– Сколько нервов и времени потрачено.

– Жалеешь?

– Наверное, должен, но пока не понял.

– Не знаю, как ты, но я отлично понимал, что гоню туфту, но тоже переживал, нервничал, очень хотелось получить звание. Хотя уже в то время над кандидатами потешались все сатирики, не меньше чем над слесарями-сантехниками.

– Как теперь над депутатами.

– Нет, депутатов чехвостят намного злее. Так и поделом, при их-то зарплате.

– Если честно, мне сейчас не до них.

– И мне тоже. Извини друг, могу я попросить тебя о помощи?

– Зачем спрашивать, ты же мне помог.

– Брось ты. Я о другом, понимаешь, замотался сегодня, нужен расслабон. Не мог бы ты погулять полтора часа, а я девушку приглашу. Погода хорошая, проветришься, целый день дома сидел, пыль глотал. Заодно и свежую бутылку возьмешь.

Он достал из сумки газету и кивнул на телефон, вроде как попросил разрешение, чего за ним раньше не водилось. Владимир Иванович поднялся, чтобы не мешать разговору, и не удивился, оказавшись перед стеллажом. «Преступника всегда тянет на место преступления, – с издевкой подумал он и выдавил из себя натужный смешок, – опаснейший преступник». Достал с полки записки Екатерины Дашковой. Все мемуарные книги букинист забрал, а эту оставил, потерял навар, а он недосчитался двадцати рублей.

– Ты куда пропал? – крикнул Игорь.

– Стеллажом любуюсь.

– Грустную думу наводит стеллаж. Что-то теряем, а что-то находим. Ничего не поделаешь. А моя девушка прибывает через пятнадцать минут.

– Я в темпе одеваюсь.

– Не суетись. У нас еще в запасе, как в песенке про космонавтов. Но возникла другая проблема. Цены поднялись, и у меня не хватает сотни. Выручи, я завтра отдам.

– Да какой разговор, почему отдам…

– Деньги у меня есть, но американские, а это слишком жирно, потому что сдачи с них, так же как с твоих докторов, не потребуешь. И тысячи свои со стола убери, чтобы потом недоразумений не возникло.

* * *

Вынужденная прогулка оказалась весьма кстати. Организму действительно не хватало свежего воздуха. Недалеко от дома был детский бульварчик с лестницами, горками и качелями, успевший к вечеру опустеть. Тишина и монотонное покачивание успокаивали. Он даже глаза прикрыл. Лёгкая благостная полудрёма, и никаких дум о книгах и диссертации, всё это осталось дома. Когда почувствовал, что стал замерзать, поднялся и, умышленно удлиняя путь, пошел в магазин. Без раздражения переждал, пока привередливая старуха выберет дешёвую колбасу, и возвращался домой, уверенный, что Игорь успел проводить девицу. Дверь была не заперта, вошёл и уперся глазами в обнаженную брюнетку. Она стояла спиной к нему и разговаривала по телефону. Естественный порыв воспитанного мужчины подталкивал шагнуть назад и захлопнуть дверь, а естественный порыв ещё не одряхлевшего мужчины удерживал на месте. Глаза самовольно ласкали густые кудрявые волосы, рассыпанные по плечам, тонкую талию и круглые ягодицы, на одной из них он успел заметить аккуратный овальный синячок. Услышав скрип двери, она опустила руку с телефоном и повернулась к нему, словно продляя праздник его глазам. Появление нежданного гостя её ничуть не смутило, разве что немного озадачило. Дала себя рассмотреть, а потом все-таки вскрикнула:

– Володя!

Владимир Иванович опешил, в голосе девушки ему послышалась интонация узнавания. Но с какой стати? Он её видел впервые, запамятовать не мог, такие красотки не забываются. Может, она его с кем-то спутала?

На её вскрик из кухни выбежал Игорь. Без трусов. С волосатым животом. Голый, начинающий жиреть мужик был жалок и нелеп.

– Это ещё кто?

– Не волнуйся, законный хозяин квартиры.

– Вас двое, что ли?

– Говорю тебе, не волнуйся. Ему сейчас не до этого.

– Мне-то какая разница. Продлять будете? – Но обращалась не к Игорю, а к Владимиру Ивановичу, забавляясь его смущением.

Он потянулся к дверной ручке, но Игорь замахал рукой, указывая на кухню.

– Она уже уходит.

– Значит, одеваюсь? – сказала с некоторым вызовом, стоя перед Владимиром Ивановичем, не стесняясь наготы. Но он уже совладал с жадностью, отвёл взгляд, но всё-таки отметил, что лобок у неё выбрит. Не снимая куртки, прошёл на кухню, выставил на стол бутылку и плюхнулся в кресло. Игорь остался с девушкой. Собралась она быстро. Он слышал, как открылась и долго не закрывалась дверь, понял, что Игорь стоит у порога и поджидает приход лифта. Вернулся он уже в брюках и в рубашке.