Война и мир в твиттере - Эмма Лорд

Год спустя

Пейдж шлепнула Пуджу по руке, которую та протянула, чтобы взять вафлю из сложенной Пейдж башенки. Пуджа простонала.

– Сначала «Инстаграм». Есть будем позже, – сказала Пейдж. Эти слова я слышу все чаще и чаще с тех пор, как она действительно стала приезжать домой на каникулы и даже на некоторые выходные. Она выбрала ракурс и сделала фотографию вафель «Где они теперь?» для нашего теперь уже публичного блога.

– С ума сойти, – сказала Пуджа, – ты даже более властная, чем твоя сестра.

– Возмущения не принимаются! – крикнула я с дивана, на котором сидела в обнимку с Джеком. Он был при параде по случаю Дня благодарения: в паре изношенных джинсов и выцветшей фланелевой рубашке, которая была настолько мягкой, что, даже если бы я не была неравнодушна к его лицу и всему, что с ним связано, я все равно не смогла бы удержаться и не заобнимать его.

– Удивительно, что ты вообще что-то слышишь со своего дивана для голубков! – пропела Пуджа.

Я подняла брови.

– А сама-то…

– Я обнимаюсь со своим парнем на виду у всех только на вечеринках и в местах, где можно сделать хорошее фото для «Инстаграма», – сказала Пуджа, что было полной ложью. Меня, может, и нет рядом со Стэнфордом или ее капитаном команды по плаванию, который сбил ее как-то в бассейне, но, если верить «Снэпчату», они буквально не отлипают друг от друга ни на секунду. – А вас двоих уже можно назвать эксгибиционистами.

Джек отодвинулся от меня на сантиметр, но этого было достаточно, чтобы я заметила его застенчивую улыбку.

– Отстань от меня, я не видел ее почти семь часов.

Я не могла увидеть, как Пейдж закатывает глаза, а, скорее, почувствовала это.

– Вы двое – самое ужасное, что когда-либо случалось с интернетом.

– Кстати об этом, мы можем немного ускориться? – спросил Итан, сидевший вместе со Стивеном на другом диване. С тех пор, как Итан вместе с Пуджей стал учиться в Стэнфордском университете, они со Стивеном, который остался начинать стартап с Лэндоном, то расходятся, то снова сходятся. Но сейчас, кажется, они определенно вместе, если их агрессивную близость можно считать за признак. – Статья на «Хаб Сиде» вышла полчаса назад.

Пуджа потянула руку к уже сфотографированным кусочкам вафель на столе.

– Мы ждем Пола.

Сразу же за ее словами последовала серия неистовых ударов в дверь. Так стучать может только один человек.

– Извините, что опоздал, – сказал запыхавшийся Пол. – Забыл забрать наши пироги на День благодарения.

– Чувак, – сказал Итан, – Пеппер могла просто принести их тебе, она же сегодня весь день была в кулинарии.

Пол застыл в дверях.

– Я идиот.

– Идиот, которому приберегли здесь место, – сказала Пейдж, махнув рукой в сторону дивана. – Ты будешь вафли с арахисовым маслом или лимонным творогом?

Пол превратился в помидор, как это всегда бывает, когда к нему обращается Пейдж. Они вместе оказались в Пенсильванском университете, и Пейдж решила взять его под свое крыло. Она рассказала ему обо всех трудностях, с которыми он может столкнуться, каких профессоров лучше избегать и как приготовить коктейль «Пенсильванец». Пол только-только научился произносить полные предложения перед Пейдж, не заикаясь. Мы им очень гордились.

– Эмм… Сама выбери. Ты эксперт по десертам.

– Вообще-то, это Пеппер эксперт. – Пейдж тыкнула в меня измазанным нутеллой ножом. – Что ты опять добавила в тот яблочный пирог?

Я понимала, что слишком самонадеянно пускать слюни от одной мысли о своем собственном творении, но ничего не могла с собой поделать.

– Маскарпоне и миндаль.

Джек кивнул, сияя как рождественская елка.

– Все пироги были распроданы на праздники. Мама и Пеппер пекут их круглыми сутками.

– Тогда понятно, почему каждый день, когда она возвращается домой, от нее разит, как от ароматической свечки, – сказала Пейдж.

Она поставила огромную тарелку с вафлями на кофейный столик перед нами. Все потянулись вперед и схватили бумажную тарелку с вафлями на ней, специально сервированные мной и Пейдж. Летом, до того, как мы все разъехались по колледжам, мы стали группой собираться в нашей квартире так часто, что запомнили все предпочтения, и теперь у нас как будто есть навигатор по вкусовым рецепторам остальных ребят. После нескольких месяцев затишья так приятно было снова собраться всем вместе и наслаждаться такими знакомыми вещами, как одержимость Пуджи сиропом, который она добавляет буквально везде, как любовь Стивена практически ко всем видам джемов и как бесчисленное количество аллергий на еду у Пола. Мы словно снова вошли в ритм.

– Все на месте? – спросил Итан.

– Да-да, капитан, – ответила Пуджа, усаживаясь на диван и ерзая задницей, чтобы устроиться поудобнее. Она повернулась к Джеку. – Загружайте статью, маэстро.

Джек любезно поднял экран ноутбука, который он синхронизировал с гигантским телевизором моей мамы. Папа был в городе на День благодарения, так что он и моя мама пошли поужинать, чтобы наверстать упущенное, а также, я подозреваю, чтобы дать нам немного власти над квартирой, где мы могли бы спокойно прочитать новую статью о нас.

Я беру кусочек своей «Где они теперь?» вафли, названной в честь поста «~*~Где Они Теперь?~*~», к которому была прикреплена статья: «У Нас Есть МИЛЕЙШИЕ Новости о Той Войне Высшей Лиги Бургеров в Твиттере в Прошлом Году».

– Оу эм джи, МИЛЕЙШИЕ новости, – передразнила Пуджа.

Джек швырнул в нее орешком, который она неожиданно для всех поймала ртом.

– Больная, – сказал Пол.

Я была рада видеть под заголовком фотографию моих новых десертов, выставленных на витрине «Маминых тостов». Я поступила в Колумбийский университет и надеялась попасть в следующем году на кафедру управления бизнесом, но все свободное от учебы время я работала в «Маминых тостах» и училась управлять малым бизнесом. В результате мама Джека дала мне свободу добавлять в меню любые блюда, какие захочу.

Кажется, я немного увлеклась.