Сон №9 - Дэвид Митчелл

Тот застонал – как они любят портить бумагу этими загадочными закорючками!

Госпожа Хохлатка вздохнула:

– У тебя было три миллиона лет, чтобы научиться читать! Здесь сказано, что Господин пошел в этот мерзкий лес! Один! Он написал, что не хочет подвергать нас опасности! Опасности? А если он повстречает домашнего живодера или, того хуже,– дикое животное? А если почтенный дилижанс вечером тронется в путь? Мы же навсегда потеряем нашего Господина! И он забыл свой ингалятор от астмы! – Госпожа Хохлатка начала всхлипывать, вытирая глаза фартуком, и это зрелище разрывало гигантское сердце Питекантропа.– Сначала его сказка, потом его ручка, а теперь он и сам потерялся!

Питекантроп умоляюще замычал.

– Ты… ты уверен? Ты сможешь отыскать следы Господина в этом коварном лесу?

Питекантроп замычал с надеждой.

* * *

Я слышу – внизу входит Бунтаро.

– Сейчас! – кричу я.– Спускаюсь!

Пробило два часа – сегодня последний день моего изгнания. На меня снова навалилась усталость – прошлой ночью шел дождь, и его толстые пальцы, барабанящие по клавишам крыш, мешали уснуть. Мне не давала покоя мысль, что кто-то где-то пытается разбить окно. Я аккуратно складываю страницы рукописи на старинном бюро, восстанавливая прежний порядок, и осторожно пробираюсь к люку. Кричу вниз:

– Извини, Бунтаро! Я зачитался!

Прощай, обитель сказок! Спускаюсь в гостиную. Там никого нет, но, обернувшись, я вижу темную фигуру, загородившую дверь у меня за спиной. Сердце комком застревает в горле. Это женщина средних лет, которая без тени страха, с любопытством изучает меня. У нее короткие волосы, просто подстриженные и седые, как у директора школы, который постоянно ждет неприятностей. Одета она неброско и безлико, как модель из почтового каталога. Мимо нее можно пройти раз сто и не заметить. Если только она вдруг не окажется в вашей гостиной. Она очень похожа на сову, и видно, что жизнь оставила на ней свои шрамы. Она смотрит на меня не отрываясь, как будто непрошеный гость – это я, а она находится здесь по праву и ждет, чтобы я объяснил свое появление.

– Кто вы такая? – в конце концов выговариваю я.

– Вы приглашали меня, Эйдзи Миякэ.– Вот голос ее забыть будет трудно. Надтреснутый, как шорох тростника, сухой, как от жажды.– И я пришла.

Она сумасшедшая?

– Но я никого не приглашал.

– Нет, приглашали. Два дня назад вы выслали приглашение на мой почтовый ящик.

Она?

– Детектив Морино?

Она кивает.

– Меня зовут Ямая.– Она обезоруживает меня улыбкой, столь же доброжелательной, как удар кинжала.– Да, я женщина, а не мужчина в женском платье. Быть невидимой – главное из тех качеств, которые необходимы в моей работе. Но я здесь не затем, чтобы обсуждать мой modus operandi, так? Вы не предложите мне сесть?

Все это так странно.

– Конечно, садитесь, пожалуйста.

Госпожа Ямал занимает диван, я опускаюсь на пол под окном. У нее взгляд дотошного читателя, под этим взглядом я чувствую себя книгой. Она смотрит мимо меня:

– Приятный сад. Приятный дом. Приятный район. Приятное убежище.

Кажется, она говорит не со мной. Предлагаю ей сигарету из последней Даймоновой пачки «Мальборо», но она отрицательно качает головой. Я закуриваю.

– Как вы меня, э-э, выследили?

– Я получила ваш адрес через «Токио ивнинг мейл».

– Они дали вам мой адрес?

– Нет, я сказала, что получила его. Потом проследила, как господин Огисо ехал сюда.

– При всем уважении, госпожа Ямая, я просил о досье, а не о визите.

– При всем уважении, господин Миякэ, вернитесь на землю. Я получаю записку от таинственного незнакомца, который просит у меня досье на самого себя, подготовленное для покойного Риютаро Морино за три дня до ночи длинных ножей. Какое совпадение. Я зарабатываю на жизнь, разгадывая совпадения. Послать мне записку было все равно что сунуть кусок свежего мяса в бассейн с акулами. У меня было три предположения: вы – возможный клиент, который хочет удостовериться в моем профессионализме; вы интересуетесь Эйдзи Миякэ по, возможно, корыстным личным мотивам; или, наконец, вы – отец Эйдзи Миякэ. Все три предположения стоило проверить. Проверяю и выясняю, что вы не отец, а сын.

Из сада доносится воронье карканье. Интересно, отчего вдруг госпожа Ямая стала такой печальной и непреклонной?

– Вы знаете моего отца?

– Официально мы не знакомы.

Официально не знакомы.

– Госпожа Ямая, мне не хочется, чтобы моя просьба показалась слишком прямой и глупой, но, пожалуйста, дайте мне досье на моего отца.

Госпожа Ямая складывает свои длинные, сильные пальцы домиком.

– Вот мы и добрались до того, зачем я здесь. Чтобы обсудить этот вопрос.

– Сколько?

– Бросьте, господин Миякэ. Мы оба прекрасно знаем о вашей финансовой несостоятельности.

– Тогда что же вы собираетесь обсуждать? Достоин ли я получить его?

Ворона вспархивает на балкон и заглядывает в дом. Размером она с целого орла. Шепот госпожи Ямая мог бы заставить замолчать стадион.

– Нет, люди моей профессии не имеют права учитывать в раскладе понятие «достоин».

– Что же учитывается в раскладе?

– Обстоятельства.

Звонят в дверь, и я резко вскакиваю – горячий пепел падает мне на ноги. Еще звонок. Просто нашествие какое-то! Несколько раз мигает специально установленная – из-за того, что сестра госпожи Сасаки глухая, догадываюсь я – лампочка. Гашу окурок сигареты. Так он и лежит, потухший, там, где я его бросил. Еще звонок – и смешок. Госпожа Ямая не двигается.

– Вы не хотите открыть?

– Извините,– говорю я, и она кивает.

Это глупо, но от волнения я не закрываю дверь на цепочку, а двое молодых людей за порогом так рады меня видеть, что на миг я пугаюсь, решив, что это ловушка, устроенная госпожой Ямая, и я угодил прямо в нее.

– Привет! – Они просто сияют. Который из них это сказал? Кипенно-белые рубашки, классические галстуки, блестящие, будто смоделированные на компьютере, тщательно уложенные прически. Не похоже на обычный прикид членов Якудзы.– Привет, дружище! Не будь таким мрачным! Потому что у нас замечательные новости! – Непонятно, то ли они собираются выхватить пистолеты, то ли сообщить мне о грандиозной скидке на прокат кимоно.

– Э-э, правда? – Я оглядываюсь.

– Правда! Понимаешь, в эту самую минуту Господь наш Иисус Христос стоит за дверью твоего сердца – он хочет узнать, не уделишь ли ты ему несколько минут, чтобы он рассказал тебе о радости, которой ты можешь причаститься, если откроешь сердце свое и впустишь туда Его Любовь.