Золотая ослица - Елена Черникова

Консьержка дремлет, на лестнице сумрачно и тепло. Лифт бережно поднял Ли на пятый этаж. В двери записка: "Дорогая, у меня были проблемы с машиной, с ключами, потом позвонила моя дочь и попросила срочно приехать. Одним словом, кутерьма. Я позвоню тебе, как только доберусь до телефона или до финала моих внезапных приключений. Целую. Всегда твой. Т."

Прекрасно, подумала Ли, выныривая из шубы. Разулась и пошла на кухню.

Это моя кухня! - сказала себе Ли.

Бессмысленное заявление.

Что делать с Т? "Мужчина достойной наружности в машине достойной марки..." Хороший мужчина, замечательный. Как и все.

Ли вспомнила, что на завтра намечена вечеринка у друзей Т. Почему бы и нет? Ведь я решила жить? Решила. В жизни бывают вечеринки? Конечно. Что-то может произойти? Может. Мне это надо? Очень. Спать пойдем, дорогая Ли? Да, но сначала пойди поплавай. Ты замерзла в этом чертовом троллейбусе. Не сняла грим. Выпей перед сном, лучше водки; возьми стакан с собой в ванную. Сигареты не бери. Во влажном воздухе курить неприятно.

Хорошо. Пойдем думать.

И пошла думать.

Как вы помните, мы уже встречались с нею в этой комнате. С тех пор героиня сильно изменилась - в отличие от ванной. На правой стене всё висит большое зеркало, отражающее левую стену, на которой такое же большое зеркало. Зеркала головокружительно множат друг друга, бесконечно загоняя свои уменьшающиеся контуры в точки прозрачного сгущения пространства.

Раньше, когда Ли наведывалась в свою квартиру бесплотной невидимкой, она обязательно залетала в ванную и располагалась на оси симметрии между зеркалами. Сначала не получалось, что-то выталкивало её из пространства между зеркалами, как поплавок из воды. Она огорчалась, а потом придумала решение: полетела за облака, приблизилась к самой маленькой, незаметной, сиреневой душе, только что оторвавшейся от неосторожного детского тела, ухватилась покрепче и поволокла за собой. И получилось! Пространство между зеркалами почему-то впустило сию внезапную беззаконную пару. Правда, сиреневый малыш тут же оторвался и улетел в бездну левого зеркала. Однако Ли теперь могла легко пролезать в капризное пространство - и до саморастворения вглядываться в воронки вечности. Однажды Ли рискнула - и сама полетела в зеркало, в глубину серебра. Она нисколько не удивилась, когда вскоре вернулась в исходную точку - но через другое зеркало.

Сейчас, поглядывая на себя то в правое стекло, то в левое, Ли хотела было загрустить, что никак не может теперь, будучи плотной, живой и грубой, расположить глаза на оси симметрии - так, чтобы увидеть покачивание двух бездн. Но не загрустила, хотя ей до сих пор было трудно отвыкнуть от возможностей того мира, из которого она так рвалась в этот. Там она была одинока, свободна, могла направиться куда угодно во времени и пространстве, - но там царило безмолвие, она не общалась с другими, боялась их, отказывалась от них. Там была чудесная власть над собой, которую Ли не могла забыть и которая неосуществима здесь, но там не было никакой власти над чем-либо и кем-либо - кроме себя. Все ситуации т о й жизни Ли назывались одним словом - Ли. И потому до боли тянуло в ситуации земные, в которых осталось брошено и не доделано так много... Свобода оказалась непомерно тяжелой ношей. Вернулась. И вот, лежа в теплой воде и чуть подремывая, Ли увидела очень быстрый яркий сон.

Дом, в котором высокие потолки, широкие лестницы, на стенах в подъезде узорная плитка и лепнина на потолках в квартирах. Тот самый, куда Парадис привел Гедата, тот же дом, но уже умирающий. Умерший. Жильцы уехали, строители-бомбители раздолбали всё внутри, обнесли дом громадной дырчатой тряпочкой - реконструкция...

Ли подходит к подъезду, приподнимает тряпицу, отворяет старую скрипучую дверь и видит пустоту, украшенную очень самостоятельной лестницей. Пустота и лестница, которая идет вверх, к отворенной двери на третий этаж. Вокруг - густая тьма, ничегошеньки.

Ли усмехается: ничегошеньская тьма.

Поднимается на три ступеньки, спотыкается, вглядывается, протягивает руку - и вдруг нащупывает свою дочь. Она еще совсем маленькая. Пушистая, дотошная, ласковая, всё спрашивает: "Той-то?" В переводе - "что это?" Дочь сидит на ступеньке и тихонько зовет Ли. Лестница холодная, и Ли поначалу вздрагивает от мысли о маленькой, теплой, не умеющей ходить девочке - на ледяном ветру брошенной лестницы, во тьме. "Что ты тут делаешь?" - вскрикивает Ли и протягивает руки - взять ребенка.