Запойное чтиво № 1 - Александр Крыласов

— Хочешь, сама воспитывай, — сдался Припекала, — я же не против. Ну? Идём в опочивальню?

— Балбес.

— Ну, Дивушка, ну, солнышко.

— Я не какая-нибудь там блудница, и, вообще, я на задании, — вспомнила Богиня охоты, — мне надлежит вернуть вас в Пекло и доставить Велесу бесовское чадо, зачатое в грехе и пороке.

— Где?! — оторопели Боги.

— В грехе и пороке, — неуверенно повторила Дива.

— Ну, вам там, в Ирии мозги-то промыва-а-ают, — поразился Бог любострастия, — надо же, даже каким-то христианским духом потянуло: блудница, грех, порок. Вы что там все с ума, что ли посходили? Мы же языческие Боги, мы же не подвластны никакой пропагандистской трескотне.

— В Ирии уже целый месяц все земные каналы под запретом, — разоткровенничалась Дива, — остался один канал — местный. СПК называется — Самый Праведный Канал.

— Это пропага-а-анда, — хихикнул, заглядывая в кладовую, Ваня, — а я всё слышал. У вас там, стало быть, совсем, как у нас.

— С чего ты взял? — поразилась Дива.

— Раньше Ленин предписывал захватывать банки, телеграфы и мосты, а сейчас все в первую очередь оккупируют телеканалы. У кого СМИ под контролем, тот и царь горы.

Припекала принялся опять заговаривать зубы:

— А помнишь, солнышко лесное, как мы на сене любились?

Глаза Дивы потеплели.

— Святобор тебя на Суде потому и топил.

— Вот паскудник.

Хлопнула входная дверь, послышался басок Вадима и восхищённые женские повизгивания.

— Пап, мне вся одежда стала мала. Пап, ты где?

— Смотри-и-ите, какой красавчик! А как красавчика зову-у-ут?!

— Вадим. Не надо меня трогать.

— Краса-а-авчик, иди сюда!

— А мышцы-то, мышцы! Ты в «Планету фитнеса» ходишь, да?!

— Никуда я не хожу. Девушки, не стаскивайте с меня плащ, под ним ничего нет.

— Это же просто здорово!

— Чур, я первая с ним иду!

— Нет, я!

— Да уберите вы руки, бесстыдницы!

Вадим прорвался сквозь девичий строй и принялся обследовать квартиру. Дива сняла с пояса кнут и предупредила:

— Вадим не их, Вадим мой, и не советую никому мне мешать.

— Да пошла ты…, — Переплут вывернулся из-под ноги Дивы и вскочил.

Богиня Охоты ожгла Бога пьянства окочурным кнутом, и тот окаменел. Она вопросительно посмотрела на Припекалу.

— Дивушка, — кисло улыбнулся Бог любострастия, — ты же меня знаешь, я на амбразуру кидаться не буду.

— Скажи Ивашке, чтобы и он этого не делал. Если у Богов мой кнут вызывает временный паралич, то у простых смертных мгновенную смерть.

— А я всё равно буду защищать сына, — прохрипел Ваня.

— Окочуришься, — честно предупредила Дива.

— Пусть, — Бурмакин отважно пошёл на Богиню охоты.

— Как скажешь, — Дива щёлкнула кнутом.

Второй удар должен был прийтись по Ивану, но тут в кладовую вбежал Вадим и заслонил собой отца. Страшный удар кнута угодил юноше в область сердца, Полубог на секунду окаменел, потом, как ни в чём не бывало, покачал головой и предупредил.

— Больше так не делай.

— Ух, ты, — прибалдел Припекала, — твой кнут на него не действует.

Переплут сказать ничего не мог, но по его выпученным глазам было видно — он гордится сыном. Дива закрутила вокруг себя кнут и направила его конец Вадиму в висок, тот поймал окочурную бечеву и вырвал кнутовище из рук Богини охоты. Дива сорвала с плеча лук, быстро вложила стрелу, и тетива пропела Полубогу свою отходную песнь. Припекала и Иван зажмурились, Переплут не мог закрыть глаза, ему пришлось воочию увидеть смерть сына.