Главное – выжить - Марина Иванова

Прошел ровно год. А солнце все так же красиво светило в селе Горькая Балка. И, село все так же жило своей, только ему известной жизнью. Речка Горькая Балка медленно текла и была, как всегда, красивая и спокойная. На черной, как мазут, маслянистой глади воды красиво отражалось южное солнце этого засушливого края. Гладкая поверхность речки была иссине – черная, и в контрасте с нею совершенно белые утки напоминали черные и белые силы! Они ныряли в своих белых шубках в воду, выныривали, резвясь, из воды и старались догнать друг друга в своих играх. Детвора лежала на пыльном берегу реки, уступив временно место уткам, и пыталась загореть и согреться. Они смотрели друг на друга, дрожали, стуча зубами, и, весело прищурившись, пытались шутить над своими посиневшими губами.

– А ведь ничего не меняется, – сказала Роза, смотря на черную гладь воды. – Помнишь, мы так же в детстве купались, так же ныряли с бушуйка, и думали, что лучшего аквапарка нам не найти.

– Да, это точно, мы испытывали в детстве те же самые эмоции. Чувства не меняются с годами. Все эволюционирует, а чувства не становятся другими, они остаются прежними, – добавила Катя. – Ты знаешь, и с годами ничего не меняется. То есть ты взрослеешь, стареешь, а радуешься все так же, как в детстве. Эмоции не стареют! Вот я о чем! С годами они становятся только ярче! Поэтому и говорят, что старики с годами сентиментальнее.

Неожиданно загоравшие на берегу детишки с посиневшими губами подскочили и с криками: «Атас, директриса идет!», разбежались врассыпную.

К девочкам подошла красивая женщина в деловом костюме. Она была очень хороша собой. Небольшого росточка, как и ее мама Верочка Маленькая. Оля Курбатова была очень похожа на нее. Те же ямочки на щеках, та же обворожительная улыбка и кудряшки. В руках она несла свои босоножки, быстро перепрыгивая с кочки на кочку, чтобы не обжечь ноги о горячий песок. Она подошла к стоявшим девушкам. Рядом с нею, важно подняв голову, уверенно вышагивала, не боясь обжечься, ее старшая сестра по отцу Аля. Она держала руки за спиной и о чем – то думала, глядя себе под ноги.

– Катя, Роза, я так и знала, что вы здесь! Ну что, может, окунемся, вспомним детство? – предложила Аля.

– Давай, мы с удовольствием! Ведь эти грязевые ванны из чернобалковского ила и сделали нашу кожу такой бархатной, всем мужикам на радость, – ответила Катя подруге.

– Прям, так уж и всем. Одному Роме на радость. Катя, у вас правда, не все гладко? – спросила Аля.

– Да, девочки совсем не гладко. Меня так в Горькую Балку тянет. Меня даже сюда больше, чем в Шпаковку, тянет.

– Катя, мне не вериться, что тебя тянет в Горькую Балку из Питера! Там жизнь кипит. А здесь разрушенная деревня.

Помнишь, как наши родители говорили, что это было образцово – показательное село для иностранцев. И как не стало хозяина, все сразу пошло в развал, – сказала Роза.

– Да, такого руководителя, как Светлов Виктор Алексеевич, бывший председатель колхоза имени Ленина, никогда не будет! Такие руководители рождаются один раз в миллионы лет. Да и такие, как Ефим Ефимович, тоже. Я вроде бы и стараюсь школу держать в его духе. Но у меня не получается так, как у него. Родители стали злее, да и дети тоже. Очерствел русский народ, очерствел!

– А Светлов Виктор Алексеевич как поживает? Я слышала, что он в Кисловодске живет, – спросила Катя.

– Прям там в Кисловодске. Не выдержал он разлуки с селом нашим. Уже давно вернулся из Кисловодска в Горькую Балку, – сказала Аля, чертя, на песке непонятный круг с какими – то полосами внутри.