Улица отчаяния - Иэн Бэнкс

Я пытался наново пережить бьющую через край радость того дня, когда я встретил тут Джин, или отрешенное блаженство, испытанное мною семь лет спустя, после визита к ее матери, когда я шел по этой самой улице под фантастически ярким закатным небом. Само собой, во мне не прозвучало ни малейшего отзвука ни той, ни другой эмоции.

Я шел, мыча себе под нос новый, только что появившийся мотив, а в голове все появлялись и появлялись слова:

Ты думал, что этому нет конца,

Что пустой стакан всегда можно долить.

Ты думал, что будешь всегда наверху,

А теперь ты катишься вниз.

На пересечении с Кэнал-стрит я остановился на красный и вдруг поймал на себе заинтересованный взгляд мужчины, шедшего навстречу и остановившегося на другой стороне улицы. Плащ, костюм, портфель, — мои почитатели выглядят совершенно иначе. За последние годы я успел уже отвыкнуть от такого непрошеного внимания, а потому почувствовал себя довольно неуютно.

Было похоже, что этот человек хочет со мною поговорить. Я совсем было решил свернуть на Кэнал-стрит, чтобы не столкнуться с ним, но затем подумал, да чего я, собственно, дергаюсь. На светофоре вспыхнул зеленый. Когда мы сошлись на середине улицы, незнакомый человек вытянул руку, словно желая меня остановить, затем прищурил левый глаз и спросил:

— Дэн Уэйр?

— Да?

Он широко ухмыльнулся, схватил мою руку и крепко ее пожал.

— Глен Уэбб, вы меня помните?

Один из братьев Джин, вроде бы тот, который служил в армии.

— Конечно, помню, — кивнул я.

— Давайте зайдем тут куда-нибудь, выпьем. — Глен Уэбб взглянул на свои часы. — У вас найдется время? — Судя по всему, он был искренне рад этой встрече.

— Давайте, почему бы и нет? Роскошный, с иголочки новый бар, куда мы пошли, именовался «Коркерс»[83]. Мягкое освещение, пухлые, обтянутые зеленой кожей кресла. Под потолком крутится огромный вентилятор — это что теперь, отличительный знак кабаков, где тусуются шотландские яппи[84]? Я проигнорировал ухудшенные британские имитации кошмарных американских сортов пива и заказал себе пинту «экспортного». Глен ограничился безалкогольным.

— Я так сразу и подумал, что это вы. Это ничего, что я так на вас набросился?

— Да нет, ничего, — улыбнулся я. — Теперь меня не слишком часто узнают на улицах.

— Вы уже ушли на покой, да?

— Да, — сказал я, — вроде того. — Мне никогда не пришла бы в голову такая формулировка, но в общем-то он был прав. — А чем занимаетесь вы? Вид у вас вполне преуспевающий.

— О, у меня все отлично, — рассмеялся Глен, — работаю теперь в Глазго на одну фирму. Как раз вот шел к очередному клиенту, бухгалтерские книги проверять. — Нет, подумал я, перепутал я братьев. Это тот, который аудитор и стажировался в Лондоне. — Нет, но это просто здорово. Мы ведь с Джин буквально вчера вас вспоминали.

— А как она?

— Прекрасно. Особенно теперь, когда все утряслось и успокоилось. — Он приложился к своему пустопорожнему напитку. — А вы знали, что она развелась?

— Правда? — удивился я, чувствуя, как что-то во мне радостно подпрыгнуло.

— Вы знали Джеральда? Ее мужа? — Я молча покачал головой. — Понимаете, он в общем-то не такой уж и плохой парень, но я думаю, они просто не очень подходили друг другу и со временем расходились все сильнее, знаете, как это бывает? А потом она узнала, что он встречается с этой женщиной… Да ладно, — он пожал плечами, — дело прошлое. Теперь уже все утряслось. Вы знаете, что у них есть дочка?

— Дон, — кивнул я, очень довольный, что сумел вспомнить имя.

— Да. Так теперь они с Джин живут… — Он напряженно нахмурился. — Вот же черт, никак не могу запомнить это название… — Я был уверен, что сейчас он скажет «Аделаида» или «Бахрейн», а то еще что похуже. — Арси? Или Харрис-Эг… что-то такое в этом роде. Да у меня был тут вроде где-то этот адрес… — Глен нагнулся за портфелем. — Это рядом с Форт-Вильямом, на «Дороге к островам». — Покопавшись немного в портфеле, он пожал плечами и вздохнул. — Нет, оставил, наверное, в конторе. Да в общем-то, это и не важно.

— Арисейг? — предположил я.

— Ну да, — щелкнул пальцами Глен, — оно самое. А главное, что им обеим там вроде бы очень нравится. А вас-то как сюда занесло? Сентиментальное путешествие или что?[85]

— Да, — признался я, — пожалуй, что и так.

— Я ведь и сам всегда сюда заворачиваю, просто чтобы взглянуть на наш старый дом. Глупо, правда? Его же теперь даже не узнать, тут же все переделали.

— Я тоже заметил. — Я задумчиво отхлебнул из кружки. — Да, пожалуй, и правда глуповато. — Пару секунд мы сидели в молчании. — А как ваша мама?

На этот раз я был абсолютно уверен, что услышу «умерла», но снова ошибся.

— Да, в общем-то, ничего. Только теперь она в инвалидном кресле. За ней сестра ее присматривает, тетя Мэри.

— Когда я последний раз ее видел, она уже тогда была в кресле.

— Ну конечно же, она мне про это рассказывала. Вы ей тогда очень понравились.

— Понравился? Кому?

— Да маме моей. Господи, она была в таком восторге, что вы ее навестили. Она, в своей крошечной квартирке, распивает чаи со знаменитой рок-звездой.

Глен рассмеялся. Я покачал головой и опустил очи долу; за долгие годы эта демонстрация приличествующей каждому герою скромности стала для меня естественной, как для птицы — песня. А вообще я чувствовал себя грустно, примерно так же, как выходя тогда из квартиры миссис Уэбб, как четверть часа назад, когда я дошел до конца Эспедер-стрит.

— А вы где сейчас живете?

— Ну… последнее время я много ездил. А сейчас в Глазго, — соврал я, не совсем понимая зачем.

— Если вы окажетесь в тех местах, обязательно навестите Джин. Она очень обрадуется. Они же обе ваши фэны, и она, и Дон.

— Не может быть, — сказал я, изо всех сил стараясь, чтобы Глен понял мои слова правильно, как самоуничижение, а не как обидные для Джин. Затем, чтобы скрыть свое волнение, я занялся пивной кружкой. У меня в ушах отдавались частые, неровные удары пульса. Все это было как-то абсурдно.