Сговор остолопов - Джон Кеннеди Тул

— Приход Св.Одо севодня дает жару, — глубокомысленно заметила Санта, когда троица медленно шла по узенькому тротуару между обочиной и ступеньками домов на две семьи, выстроенных плотными прямыми рядами в каждом квартале. Уличные фонари освещали голые участки асфальта и цемента без единого дерева и сплошные старые черепичные крыши. — А летом тово хуже. Все по улицам шастают часов до десяти-одиннадцати.

— Ты только мне не рассказывай, ненаглядная моя, — перебила ее миссис Райлли, трагически ковыляя между своими друзьями. — Ты не забывай — я сама с улицы Дофина. Мы, помню, тубаретки на банкет выставляли и сидели там до полуночи иногда, чтобы в доме остудить. А о чем только люди там ни судачили! Боже-Сусе.

— Сплошь пересуды, иначе не скажешь, — согласилась Санта. — Злые языки.

— Бедненький папочка, — сказала миссис Райлли. — Уж такой бедный был. Помню, когда пошел и рукой в этот ремень от вертилятора попал, у соседей наглости хватило еще и говорить, что он, наверно, пьяный был. И письмо нонимное про него мы получили. А тетушка моя бедненькая, Танта Бу-бу. Восемьсят лет. Свечку жгла по свому бедному мужу-покойнику, так она с ночной тумбочки свалилась и матрас ей подпалила. А люди злословили — в постели курила.

— А я верю, что люди — невиновные, пока не доказано, что виноваты.

— Я вот так же думаю, Клод, — сказала миссис Райлли. — Вот тока давеча Игнациусу грю: «Игнациус, я верю, что люди — невиноватые, покудова не докажут, что виноваты».

— Ирэна!

Они пересекли проспект Св. Клода, когда плотный поток машин на минуту иссяк, и пошли по другой стороне под неоновыми вывесками. Проходя мимо похоронного бюро, Санта задержалась перекинуться словечком с одним из безутешных родственников, стоявшим на тротуаре:

— Послушайте, мистер, а кого это там положили?

— Старушку Лопес провожают, — ответил человек.

— Что вы говорите? Это жена того Лопеса, что маг а зин держал на Французовой?

— Она самая.

— Ай, как жалко, — протянула Санта. — А от чего?

— Сердчишко прихватило.

— Ай, ну ужыс-то какой, а? — с чувством вступила миссис Райлли. — Бедненькая девочка.

— Вот кабы я одета была, — сообщила Санта человеку, — я б непременно зашла соболезны выразить. А то мы тут с друзьями как раз на картину идем. Спасибо вам.

Они двинулись дальше, и Санта принялась в красках описывать миссис Райлли множество скорбей и невзгод, из которых состояло унылое существование старушки Лопес. В конце концов. Санта произнесла:

— Я, наверно, ее семье мессу закажу.

— Боже-Сусе, — выдохнула миссис Райлли, ошеломленная биографией старушки Лопес. — Я, наверно, тоже — за упокой беньдяшкиной души.

— Ирэна! — возопила Санта. — Но ты же даже их не знаешь совсем!

— Да, это правда, — слабо согласилась миссис Райлли.

Подходя к кинотеатру, Санта и мистер Робишо пустились в легкую дискуссию, кто будет покупать билеты. Миссис Райлли сказала, что купила бы она, вот только если б не надо было платить в рассрочку до конца недели за игнациусову трубу. Однако мистер Робишо оставался непреклонен, и Санта после долгих препирательств позволила ему поступать, как знает.

— В конце концов, — сказала ему Санта, когда он вручал дамам билеты, — денюшка есть только у вас.

И она подмигнула миссис Райлли, чьи мысли опять заклубились вокруг вывески, смысл которой Игнациус объяснить ей отказался. Б о льшую часть фильма она не переставала думать о быстро усыхавшей зарплате сына, о рассрочке за трубу, о плате за разрушенный дом, о сережке и о вывеске. И только восклицания Санты: «Ай, какая милашечка!» И «Ты гля тока, какое на ней хорошенькое платьишко, Ирэна!» — возвращали миссис Райлли к тому, что происходило на экране. А потом от раздумий о сыне и ее собственных проблемах, что, в конечном итоге, было одним и тем же, ее отвлекло еще кое-что. Рука мистера Робишо мягко легла на ее руку и теперь держала ее. Миссис Райлли поялась пошевельнуться. И почему только картины настраивали всех мужчин, которых она знала в жизни — мистера Райлли и мистера Робишо, — на амурный лад? Она слепо уставилась в экран, на котором уже не Дебби Рейнольдс выделывала в цвете свои курбеты, а, скорее, принимала ванну черно-белая Джин Харлоу.

Миссис Райлли как раз решала для себя проблему: можно ли будет как-то вывернуться из рукопожатия мистера Робишо и выскочить из театра, — когда Санта завопила:

— Ты тока гля, Ирэна, что хошь поспорю, малютка Дебби щас себе ребеночка родит!

— Кого? — взвыла миссис Райлли и вдруг безумно и громко разрыдалась, и всхлипы ее не утихли, пока перепуганный мистер Робишо не привлек к себе ее свекольного цвета голову и аккуратно не водрузил ее себе на плечо.

Любезный Читатель,

Природа иногда творит глупцов; но шут — всегда творение человека.

— Аддисон [Джозеф Аддисон (1672-1719) — английский писатель и государственный деятель.]

Когда я изнашивал до тончайших лоскутков резины подошвы своих сапог пустынной модели по старой брусчатке тротуаров Французского Квартала в лихорадочных попытках вырвать себе пропитание у бездумного и безразличного общества, меня приветствовал один мой старый незабвенный знакомый (с отклонениями). После нескольких минут беседы с ним, в ходе которой я с небывалой легкостью установил свое моральное превосходство над этим дегенератом, я в который раз поймал себя на раздумьях о кризисах нашего времени. Интеллект мой, как обычно, изменчивый и не поддающийся контролю, нашептал мне план, настолько великолепный и дерзкий, что я отпрянул от одной лишь мысли о том, что мне довелось услышать. «Постой!» — вскричал я с мольбой своему богоподобному разуму. — «Это безумие.» Но не прислушаться к совету моего мозга я не мог. Он предлагал мне Спасти Мир Посредством Дегенерации. Там же, на стертых камнях Квартала, я заручился поддержкой этого увядшего цветка человечества в сборе его сообщников по фатовству под знамена братства.

Нашим первым шагом станет избрание кого-либо из их числа на какой-либо высочайший пост — на президентство, если Фортуне будет угодно любезно повернуть нас в ту сторону. Затем они проникнут в вооруженные силы. В качестве солдат они будут столь непрерывно заняты братанием друг с другом, ушиванием своей военной формы до того, чтобы она прилегала к ним, как шкурка к сосискам, изобретением нового и разнообразного военного платья, организацией вечеринок с коктейлями и т.д., что на битвы времени у них не останется. Тот, кого мы со временем сделаем начальником Генерального Штаба, будет хотеть лишь одного — ухаживать за своим модным гардеробом, который поочередно будет позволять ему выступать либо в облике начальника Генерального Штаба, либо в облике юной дебютантки, в зависимости от его капризов. Видя успех своих объединившихся собратьев в этой стране, извращенцы всего мира также сгрудятся вместе и пленят вооруженные силы в своих странах соответственно. В те реакционные державы, где девиантам не сразу удастся взять власть в свои руки, мы будем отправлять подмогу как мятежникам, чтобы они смогли свергнуть свои правительства. Когда мы, наконец, свергнем все существующие режимы, мир сможет насладиться не войной, но глобальными оргиями, проводимыми в соответствии с тщательно разработанным протоколом в поистине международном духе, ибо эти люди в самом деле выходят за пределы простых национальных различий. Сознания их нацелены на одно; они поистине едины; они думают, как одно целое.