Сговор остолопов - Джон Кеннеди Тул

Миссис Леви рухнула на стул, невнятно всхлипывая что-то про то, как ей придется торговать косметикой «Эйвон».

— Что вы об этом знаете, Гонзалес? — спросил мистер Леви управляющего, чьи губы побелели.

— Я не знаю об этом ничего, — пискнул тот. — Я это письмо вижу впервые.

— Ведь вы ведете здесь всю переписку.

— Этого я не писал. — Губы его дрожали. — Я бы никогда так со «Штанами Леви» не поступил!

— Я знаю, что нет. — Мистер Леви пытался что-то сообразить. — Кто-то нас в самом деле подкусил.

Мистьер Леви подошел к конторским шкафам, отодвинув в сторону чесавшегося мистера Залатимо, и вытянул ящик с папками на «А». Дела Абельмана там не было. Ящик оказался совершенно пуст. Он открыл несколько соседних — половина их тоже была пуста. Вот так способ начинать дело о клевете.

— Что вы здесь делаете с папками?

— Я и сам этого не совсем понял, — туманно ответил мистер Залатимо.

— Гонзалес, как звали того здорового фрукта, который у вас тут работал, жирного такого, в зеленой шапочке?

— Мистер Игнациус Райлли. Он положил это письмо в ящик исходящих. — Но кто же сочинил эту кошмарную вещь?

— Э-эй! — произнес в телефонной трубке голос Джоунза. — А у вас там, народ, ищщо есть такая такая толстая мамка в зеленой шапчонке в «Штанах Лёвы»? Здоровый такой белый парняга, у него ищщо усы, работает?

— Нету у нас больше никого, — визгливо рявкнул в ответ мистер Гонзалес и брякнул трубкой о рычаг.

— Кто это был? — спросил митер Леви.

— Ох, да не знаю я. Кто-то спрашивал мистера Райлли. — Управляющий конторой вытер лоб платком. — Он еще пытался натравить на меня фабричных рабочих.

— Райлли? — встряла мисс Трикси. — Это ж не Райлли был, это была…

— Юный идеалист? — всхлипнула миссис Леви. — Кому он понадобился?

— Понятия не имею, — ответил управляющий. — По голосу мне показалось, что спрашивал негр.

— Я так и думала, — вздохнула миссис Леви. — Он и сейчас, наверное, пытается помочь каким-нибудь другим несчастным. Надежда жива, когда знаешь, что в нем еще остался его идеализм.

Мистер Леви о чем-то задумался, а потом спросил управляющего конторой:

— Так как звали того чудика?

— Райлли. Игнациус Ж. Райлли.

— Правда? — заинтересованно спросила мисс Трикси. — Это странно. Я всегда думала, что…

— Мисс Трикси, я вас умоляю, — рассердился мистер Леви. Этот тупица Райлли работал в компании как раз в то время, каким датировано письмо Абельману. — Как вы думаете, этот Райлли мог бы написать такое письмо?

— Может быть, — ответил мистер Гонзалес. — Я не знаю. Я возлагал на него большие надежды до тех пор, пока он не попытался заставить этого рабочего вышибить мне мозги.

— Все правильно, — простонала миссис Леви. — Теперь валите все на юного идеалиста. Отправьте его туда, откуда его идеализм не сможет вам досаждать. Такие люди, как этот юный идеалист не занимаются подобными закулисными делишками. Погоди, пока Сандра и Сьюзан об этом не услышат. — И миссис Леви сделала жест, означавший, что девочек явно хватит шок. — Сюда звонят негры испросить у него совета. А ты собираешься его облыжно обвинить. Я больше не в силах этого терпеть, Гас. Не в силах, не в силах!

— Значит, ты хочешь, чтобы я сказал, что написал его сам?

— Еще чего! — заорала на супруга миссис Леви. — Я что, должна закончить свои дни в богадельне? Если его написал юный идеалист, он отправится в тюрьму за подделку.

— Слушайте, что вообще происходит? — спросил мистер Залатимо. — Эта мусорка, наконец, закроется, или как? Я, в смысле, хотел бы знать.

— Заткнись, гангстер, — окрысилась на него миссис Леви, — пока мы на тебя это не повесили.

— Чо?

— Ты потише не можешь? От тебя голова кругом идет, — сказал мистер Леви супруге. Потом повернулся к управляющему конторой: — Найдите мне телефон этого Райлли.

Мистер Гонзалес разбудил мисс Трикси и попросил у нее телефонный справочник.

— Все телефонные справочники здесь храню я, — рявкнула та. — И никто их трогать не смеет.

— Тогда посмотрите нам Райлли с Константинопольской улицы.

— Ладно, ладно, Гомес, — проворчала мисс Трикси. — Придержите коней. — Из какого-то тайника в своем столе она извлекла три припрятанных конторских справочника и, исследовав страницы при помощи лупы, сообщила им номер.

Мистер Леви набрал, и голос ответил ему:

— Доброе утро. Химчистка «Рай Лилий».

— Дайте сюда этот справочник, — заверещал мистер Леви.

— Нет, — проскрежетала мисс Трикси, шлепнув ладонью по стопке книг и защищая их заново накрашенными когтями. — Вы их только потеряете. Я найду вам нужный номер. Должна вам сказать, что все вы — весьма нетерпеливы и раздражительны. У вас в доме я потеряла десять лет жизни. Вы бы оставили бедного Райлли в покое, а? Вы и так его уже из-за пустяка вышвырнули.

Мистер Леви набрал второй номер, который она ему сообщила. Женщина, судя по голосу — в состоянии легкой интоксикации, сказала ему, что мистер Райлли будет дома только к концу дня. Затем она расплакалась, и мистер Леви расстроился, поблагодарил ее и положил трубку.

— Ну вот, его нет дома, — сообщил он аудитории в конторе.

— Мистер Райлли, казалось, всегда принимал интересы «Штанов Леви» близко к сердцу, — печально произнес управляющий. — Зачем он поднял этот бунт, мне никогда не понять.

— Хотя бы потому, что у него есть привод в полицию.

— Когда он пришел устраиваться на работу, я и подумать не мог, что он стоит на учете. — Управляющий конторой покачал головой. — Он казался таким изысканным.

Мистер Гонзалес посмотрел, как мистер Залатимо зондирует длинным указательным пальцем одну из своих ноздрей. А этот на что способен? От страха ноги его подкосились.

Хлопнула дверь из цеха, и кто-то из рабочих завопил:

— Эй, мистер Гонзалес, мистер Палерма тока что руку об дверцу печки ошпарил.

Из цеха доносился беспорядочный шум. Кто-то матерился.

— Ох, батюшки-светы, — вскричал мистер Гонзалес. — Успокойте рабочих. Я спущусь через минуту.

— Пойдем, — обратился мистер Леви к супруге. — Подальше отсюда. У меня начинается изжога.

— Секундочку. — Миссис Леви повернулась к мистеру Гонзалесу. — Насчет мисс Трикси. Я хочу, чтобы вы каждое утро тепло ее приветствовали. Давайте ей значимую работу. В прошлом неуверенность, видимо, заставила ее бояться любого ответственного задания. Мне кажется, сейчас уже она эту боязнь превозмогла. В глубине души у нее затаилась ненависть к «Штанам Леви» — я ее проанализировала, и она коренится в страхе. Неуверенность и страх привели к ненависти.