У стен Малапаги - Рохлин Борис

Остановился на мосту. Перила и выкурил сигарету, облокотившись. Вредная привычка, но не в силах. Да и зачем? Решил, до большого ногами и не торопясь. Двинулся, не спеша и продлевая.

Автострада и целеустремлённо мимо. Овевают скоростью. Показались купола и шпили, улей и муравейник высотных. Прошёл трамвай. Хорошая прогулка. Давно не было пешеходных. Вспомнил, как это делается.

Миновал квартал, попал в злачное. Стоят на брусчатой. Сапоги до колен и сверху прикрывает. Пение сирен и заслушался. Присел, чтоб не побежать на мелодию. Прикрыл глаза веками. Тяжёлые, припухли и приглушают звук. Нежнее и отдалённее. Мелодия всё тише и пропала.

Стоит прикрыть ресницами, пение сирен безопасно. И не соблазняет. Хватит. Соблазнился однажды. Теперь на расстоянии и с приязнью. Но позвонил ещё. То же и подруга отсутствует. Не надо звонить в тёплые, солнечные дни суббот.

В программу входило посещение музея. Любил когда-то. Потом отошёл. Душно, запахи и посетителей слишком. Картины, скульптуры. Маслом и в мраморе. Гравюры на дереве. Купидоны в бронзе. Стал припоминать. Перспектива, персонажи, райский сад, Адам с Евой, растительность и плод. Есть искуситель. Морские сражения и сухопутные. Всё в красках. Жизнь простых в домашней, приватной и частно.

Провинился, нет слов. Был открыт, опознан и установлена идентичность. Руки не крутили и не грозили огнестрельным. Корректно и по-современному. Цивилизованно и нет претензий. Повесткой и прибыл без опоздания. Признание и раскаяние. Чистосердечно. Чистосердечное облегчает. Нравственно. Не быт и продлёнку жизни. Но душу и сердце. Сам убедился.

Островок музеев. Вижу и расположены. Много и разные. В одном месте и собраны подряд. В уме не сосчитать и невольно на пальцах. Надо собраться и выбрать. Всё равно что. Национальную, Британский, Венский, Эрмитаж, Лувр, Пергамон или Прадо.

Посещение музея и пенитенциарной было суждено. Внесено в книгу записей гражданского состояния. Не успел рот открыть, вписали. Не спрашивая.

Ясли и отдых на пути в Египет. Поклонение волхвов. Явились без опоздания и по путеводной. Поход закончился благополучно и поручение выполнили. Хотя местность изобиловала и шли нехоженными. Опасности, звери, водопады, пустыни, горный ландшафт с оползнями и обвалами. Вброд, вплавь, ногами и на перекладных. Носороги, единороги, птица Рухх и динозавры.

Вот и Музей. Не торопись, осознай важность момента. Сам выбрал. Правильно ли? Выяснится позднее и в своё время.

Пора войти, а то неудобно и привлекаешь внимание. Собираюсь.

Топчу место, на котором. Переступаю подошвами. Ступени гранитные и широки. Позволяют. Фронтон высоко и нависает. Лучше б упал. Нет проблем и не стоишь перед выбором. Что меня сюда привело? Зачем вышел? Там так хорошо. Побудка, завтрак и поливаю.

Предки и обращаюсь. Слышат, но не могут и не знают как. Сочувствуют и сожаление. Далеко и не дотянуться.

Что делать? Больше нельзя. Оттягивать. Раз надо и должен. Закрываю глаза, протягиваю руки и, ослеплённый, вхожу. Слышу, поют и музыка. Отпевают. Меня? Почему нет? Давно пора. Готов и мелко трясёт. Спокойно. Когда-нибудь, да. И вот настало. Время и сам поторопил. Оказалось, можно. Перевёл не в ту. Часы и показали. Нужное.

Иду. Никто не подходит. Не обращается. Мол, давно вас ждём, заждались. И скучаем отсутствием. Есть посетители. Немного и не мешают. Они не страшны. Такие же, как я. Или я, как они. Внешне и в цивильном. Надо смотреть. Открой! Зачем? Вижу вслепую и до мелочей. Их я всё равно не узнаю. Не хочу, не хочу. Вот сейчас. Держись, — говорю. Шаг, другой, ещё. Созерцай будущее. Неуловимо и не знаешь. Но на подходе. Не спеши и не торопись. Оно само. Твоя помощь не требуется. Скорей бы.

Троянская Елена, Штурм Вавилона, Буря в Эгейском, Ахерон и Женщина в белом. Египет третьего до. Скорпионы и жирафы, Тенти и Имеретеф, супружеская пара. Столько лет и вместе. Приятно смотреть. Ритуал захоронения. Меню разнообразно. Вино, масло, козлёнок, утка, овощи, фрукты. Ничто не забыто. Успокаивает, но зависть. Сознаёшь: тебе такое не светит. Согласен, недостоин и справедливо.

Опять. Вижу машину и стоит. Заходили в дом. Спрашивали. Теперь всё. Выяснен, вычислен и занесён. Они знают, что я — это он. Смотрел, отодвинув штору. Сделал маленькую щёлку. Чтоб не заметили. Понял, не уйти, да и некуда. Один что-то писал. Данные и кто я такой. Адрес и выходные. Раздался звонок. Телефонный? Сжался. Превратился в другое. Незаметное. И уполз в щель. Хотел, мелькнуло. Нельзя. Только в. Детские сказки. Бывает в прозе и удачно. Мне не дано.

Мужчина и завит. Парик и локоны. Другой с короткой стрижкой и свои. Обратил внимание. Красиво и со вкусом. Отвлечься от собственной. Никчемна и кончилась. Попасть бы туда. Там строго и трудности. Но другое. И мог бы продолжить. Не знаю, что и в каком виде. Дерево или тростник. Завидую. Тихо и ветер колеблет. Пойду на папирус. Напишут иероглиф, выведут вязью. И вечная жизнь обеспечена. В библиотеке на окраине Вселенной.

Но не уйти. Вижу машину. Их. Всего двое, но с меня хватит. Выглянул. Никого, пусто. Уехали. Не торопятся. Знают, что не уйду. Дождусь. Придут и возьмут. Скажу:

«Наконец-то!»

Им всё известно. Даже это.

Длинный, узкий коридор с тупиком в конце. Стены. Иду между. Искушение Святого Антония, Иеронима, Балдуина, Павлина, Себастьяна. Вереница искушений. И много разного. Летает и ползает. Им хуже, чем мне. Вряд ли. Вот и искупление. Ад и искупают. Преступившие, нарушившие, попали случайно и по ошибке. Заблудились. Всем в соответствии и по справедливости. Мне тоже и сознаю.

Она, в который раз. Машина, шинами по асфальту. Плавно и шорох. Звонок. Дверной и стучат. Мягко, неторопливо. Уверенность и настойчиво. К тому же воспитаны. В их заведении дисциплина и учат корректности поведения. Всё, всё знают. Прошлое, сегодняшнее и что завтра. От них не уйти. Не доказать и не поверят, что ты — не он.

Пекло, огонь, отражения, свет красный, колеблется. Метание языков и заполняет. Корчатся, выпадая из рамы. Кто-то прошёл и посмотрел. Сбоку и боковым. Отвернулся резко и сделал вид. Развязался шнурок и нагнулся. Подумал, слишком. Заметно и не без испуга. Исчез. Случайно и не за мной.

За стенами Музея третий день дождь. Листья облетели. Наверное, осень или от ветра. Сколько я здесь? Не знаю. Потерял счёт. Надо всё обойти. Тогда выяснится. Там, в конце.

Снова машина. Другая. Сидят и не выходят. Не торопи. Выйдут. Тут недолго. Перейти улицу. Меня нет, а я продолжаю. Это кажется. Это не я. Другой. Я давно там, где должен.

Распят и пронзён стрелами. Вокруг полиция, служба безопасности, солдаты срочной и контрактники. Толпится народ. Любопытные, сочувствующие и от нечего делать. Развлечения редки. Жители местности. Холмиста. Высокое небо над с редкими облаками. Солнечно, тепло, весенний день после.

Произошло Рождество и случилось многое другое. События, оказии. И все примечательны и не забыты. Сменился император. Прежний отстранён от должности. Два легиона расформированы по ненадёжности, один за ненадобностью и возрастом рядовых и центурионов. Набраны новые из Африки и Малой Азии. В Галлии и на Рейне тихо. Разбиты и замирены. Ганнон давно достиг. Потом забыли что. Открыта Эфиопия. Всё в красках и пышно. Штандарты, плюмажи, значки легионов. Счастливчики. Давно нет.