Чертово колесо - Михаил Гиголашвили

— Смотрите, что это там? — и показала взглядом в глубину зала.

— Где? — вскинул глаза Пилия и увидел, как наискосок от него, метрах в тридцати, двое милиционеров проверяют документы.

Один — лейтенант цыплячьего вида, другой — помоложе и покрепче, сержант. Было видно даже издалека, что им доставляет большое удовольствие бесцеремонно ходить среди уставших людей, требовать документы и нагонять страх. Вот они грубо потрясли за плечо спящего мужичка, жестами потребовали паспорт, а потом молодой сержант властно указал куда-то на пол. Мужичок полез вниз, и по его движениям стало ясно, что он открывает сумку или чемодан. Милиционеры глянули косо и пошли дальше.

— Что это они? — в замешательстве спросил Пилия у Ланды.

— Проверяют, — ответила она. — Убийств много, грабежей. Может, ищут кого…

— Патруль, — добавила дочь. — Ненавижу русских. Хуже немцев!

«Этого еще не хватало!» — подумал Пилия, воочию представив себе, что может случиться, если они откроют чемодан. И опять мысленно обратился к Богу: в секунду мелькнуло что-то неуловимое, какой-то клубящийся свет — ударил, ожег, осветил, отпустил…

Он всем корпусом повернулся к женщинам — в них он сейчас почуял единственное свое спасение.

Вот милиционеры ближе… Еще у кого-то попросили документы, указали на багаж: «Открыть!»

— Псы проклятые! — в сердцах произнес Пилия и стал что-то говорить Ланде, отчего та засмеялась.

Что он говорил — он не знал: говорилось само собой. Пилия только был уверен, что надо заставить ее улыбаться. Тогда со стороны будет видно, что женщина с ним в милом контакте и никакие проверки их не беспокоят. Ловят тех, кто нервничает и мечется. Она охотно смеялась. Пилия не смотрел в сторону милиционеров, но краем глаза фиксировал, что они тщательно прочесывают зал.

Вот они подошли вплотную… Лейтенант мигнул младшему на небритого моряка, а по Пилии прошелся малоприветливым взглядом.

«Какой он огромный!» — со страхом подумал Пилия про чемодан, который, казалось, сам вылез прямо к сапогам лейтенанта. Он хотел ногой задвинуть чемодан глубже под скамью, но удержался от этой глупости.

Сержант затряс моряка.

— Пьяный, что ли? — предположил лейтенант. Сержант принюхался:

— Не. Дрыхнет. Гражданин, здесь спать нельзя!

— Почему нельзя? — вдруг удивилась Ланда. — Здесь ведь зал ожидания! И отчего не поспать, если поезда на сутки опаздывают?

Пилия испугался, как бы ее вопрос не рассердил лейтенанта.

— А что, правильно — храпят, мешают! — льстиво поддакнул он, указывая на старуху. — Разве красиво? Антисанитария!

Старуха дышала во сне, как загнанная лошадь. Мухи беспрепятственно заползали в пещеру открытого щербатого рта.

— Да уж… — покачал головой лейтенант. — Видок…

Сержант в это время проверил документы у заспанного моряка и теперь не знал, что делать. Лейтенант, что-то вспомнив, вытащил из кармана какую-то фотографию и засверлил взглядом Пилию, потом подозрительно спросил:

— Вы… вместе, что ли? — и неопределенно повел головой в сторону женщин.

Пилия молча полукивнул.

— Далеко едем? — ни к кому не обращаясь, спросил лейтенант, переводя глаза с Пилии на женщину.

— В Ригу, — ответила та.

Пилия опять качнул головой. Лейтенант спрятал фотокарточку и мизинцем показал на чемодан:

— Ваш?

Пилия в третий раз качнул головой, но неопределенно, как в школе, когда спрашивают с места: «Знаешь урок?» — и неизвестно, что отвечать: знаешь — иди к доске, не знаешь — вот тебе двойка!..

— А в чем, собственно, дело? Мы что-нибудь нарушили? — спросила с неприязнью Нарита.

В этот момент в буфете что-то грохнулось на пол, рассыпалось. Несколько голосов одновременно вскрикнули и всплеснулись в брани. Лейтенант повернул голову.

— Что там такое? — спросил он, видимо, привыкший тотчас выкладывать все свои немногочисленные мысли.

Пилия, как кукла, тоже повернул голову и повторил за лейтенантом:

— Что там такое? Драка? — Добавил с испугом.

— Да нет, упало что-то, — успокоил всех лейтенант, но сам, высоко переступая через вещи, двинулся на шум. Сержант поспешил за ним, придерживая фуражку и на ходу будя спящих пассажиров за плечи:

— Эй, не спать! Тут спать нельзя! Проснитесь!

— Ненавижу русских! — снова прошептала девушка, с презрением глядя на цыплячью фигуру лейтенанта. — Ну какое им дело, кто, куда и с кем едет, где и когда спит? Все им надо знать, все запрещать! Только бы прицепиться!

А Пилия, глядя в спины милиционеров и будто сдуваясь, подумал о том, как, оказывается, сильно его ненавидели и боялись те, кого он ловил…

— Хмурый, серый, вечно голодный, угодливый, жалкий и пьяный народ без будущего! — прошипела Ланда.

— Особенно кавказских не любят, — машинально отозвался Пилия, а она добавила:

— Завидуют. Всем завидуют, не только кавказским… «Не то плохо, что у меня корова сдохла, а то, что у соседа жива…» Такое правило жизни, ничего не поделаешь, от монголо-татар осталось…

— Посмотрите за вещами, я отойду покурить… — попросил Пилия, чувствуя, что его мутит, а в голове меркнет от волнения.

— Конечно, конечно, — кивнули обе. — Мы никуда не денемся. Наш поезд еще через пять часов.