Исповедь пофигиста - Александр Тавровский

Все! Быть евреем — подвиг! Я похож на пионера-героя? Я даже на батю не похож: он сейчас так растолстел. Ну, бывший культурист, в машину не вмещается — руль мешает животу. А я худой, одни веснушки. Что спереди, что сзади — ни живота, ни жопы! Мне казалось, что с возрастом это пройдет. Не, не прошло.

В Пюрмонте все по-старому. Дом, в котором жил Петр Великий, еще цел. Полгода прошло, а он еще цел. Петр умер, я отучился, а дом, где он пил «пюрмонтер-вассер», целехонек. Рядом с орднунгсамтом, социаламтом и новым парфюмерным магазином — святые ж все места.

Перестроили «Мерседес-центр», теперь туда простому русскому человеку зайти страшно — одно стекло. Не так повернешься — такие бабки посыпятся… на голову…

Снова ремонтируют дорогу на Хамельн, у замка. Немцы к этим двумстам метрам так привязались: то их расширяют, то углубляют, то строят автобусную остановку, как в тайге. Стройка века! Деньги, блин, живьем в землю закапывают.

Говорят, в Пюрмонте сейчас упадок: богатые старухи пить стали меньше, не едут сюда на воды. А раньше со всей Европы падали, даже принцесса из Бельгии. Есть принцесса в Бельгии? Конечно, есть, раз сюда приезжала! Ну вот, старухи, значит, не едут, а я приехал. Радуйтесь! Так они только над своими хохмами смеются: сами пошутят, сами посмеются. Нет, над собой они не смеются, это строжайше запрещено, такой порядок. Ну, я не знаю тогда, чему радоваться. Над кем смеяться? Не над собой же. Я сам этого не терплю, хоть я и не немец.

Однако весь Пюрмонт сейчас подо мной меж холмами. Холмы, как горы, все время в тумане, и я сам, как в тумане. Значит, надо срочно искать квартиру. Не надо подешевле, надо получше! За все будет уплочено. А то сниму квартиру в Израиле. Нет, говорят, лучше в Германии. Специально вас сюда притащили, здесь нам дешевле грехи замаливать и капиталы не утекают за границу, как в России, вместе с мозгами.

Я тоже думаю, что так лучше. Мне интересы Германии дороги, не то что Йожке Фишеру. Хорошо, буду искать квартиру в Германии, на родине холокоста. Но не в Пюрмонте, а рядом: например, в деревне Левензен. Там воздух еще чище. А почему? Потому что социаламт в Пюрмонте, и все наши жертвы тоже в Пюрмонте, а их уже пятьсот душ, целое поголовье. И все — шпионы, кроме меня.

Квартиру в Левензене мне нашли друзья-азербайджанцы. Очень хорошие, веселые ребята, из Баку. Как кто сюда приезжает — сразу к ним, они всем помогут. У них теперь все азербайджанцы живут в Баку, весь остальной страна — под армянами. Армяноджан. Но азербайджанцы не плачут, им и в Баку не тесно. А кому тесно, тот бежит в Германию. Кто кем: кто евреем, кто мужем еврейки, а кто и русским немцем. На что денег хватило, тем и прикинулся.

И кем только мои азербайджанцы в Баку не были, еще смешнее, чем мы. Мамед гонял по главному проспекту на скорости сто пятьдесят километров в час. Кем работал? Совсем глупый вопрос: я ж говорю, гонял по проспекту! Казенный машин, высекал искры из-под колес, да! Уважаемый человек, эфенди. В двадцать лет — уже эфенди.

А Додик таки работал в Министерстве, в совершенно секретном отделе внешней приемки. Он инженер-строитель-сантехник, а что там сейчас строить, кроме частных дач? Но если тесть в министерстве бальшой человек, то что ж, его зять там канализацию чинить будет? Какие вопросы? Он будет сидеть на приемке, дорогих гостей принимать, понимаешь. А что может быть важнее встречи дорогих гостей? Только их проводы. Но этим там занимается другой молодой человек, которого папа замминистра. Додик — тоже эфенди.

Я у него все допытывался, как называлось его министерство, а он широко разводит руками и закатывает глаза: мол, самого широкого профиля, здесь таких нет. У них там о названиях не принято спрашивать: кому надо, тот знает, да! Старинный горский обычай. Например, если Мамеда остановит полицейский — на скорости сто пятьдесят это запросто! — и скажет, что Мамед должен сто пятьдесят долларов, так упаси бог поинтересоваться, за что! Очень могут расстрелять тут же у машины при попытке к бегству, как армянского шпиона. Докажи потом, что ты не армянин.