Маримба! - Наталия Терентьева

– Кальций – это умеренно-твердый, серебристо-белый металл… Так… Получилось, мам! Все! Все сошлось! Сейчас я в группу выложу решение, а то народ заждался… И – спать! Не переживай! Ничего не бесполезно! Вода камень точит, ты же меня учила. И жить надо честно. Ясно?

– Ясно, Катя. Дураки живут честно. Дураки!

– Нет, мам. Мы не будем прогибаться под химозу, мы же решили. И сдаваться тоже не будем.

Я лишь махнула рукой.

– Сколько у нас часов сна осталось, мам?

– Шесть часов двенадцать минут, – вздохнула я. – А я думала, что кальций – это мел…

– Мамуль, – Катька подняла на меня усталые глаза, – я, знаешь, может, химиком буду. Так как-то в эту химию вчиталась… Или математиком. Химикоматематиком! Есть такая профессия?

– Есть! Звероящер! Кать, да ты что, в самом деле?

– Да нет, ну правда, наука вперед идет. И я не плестись за ней хочу, а двигать ее.

– Катя, – я перестала метаться по кухне, наводя бессмысленный порядок, – а как же пение? Искусство?..

– Посмотрим, – сдержанно ответила мне Катька. – Как только форточку голосом открою, так сразу в Консерваторию и пойду. Ложись спать, мам!

– Вы смотрите, какой у меня звероящер вырос! Химикоматематик! Родила царица в ночь не то сына, не то дочь, не мышонка, не лягушку…

– А неведому зверю-ю-шку! – пропела Катька, смеясь. – Вот теперь точно – все! Четыре с половиной моля! Ура!

Позвонить, что ли, завтра химозе, да и математичке заодно, попенять, что ребенок благодаря их стараниям сбился с верного пути… Попенять… Или поблагодарить?

Я подошла к окну, за которым шла круглосуточная стройка. Большой прожектор освещал высокую голубую ель, чудом избежавшую вырубки и теперь одиноко стоявшую посреди стройплощадки в наспех сколоченной оградке. Здесь был садик, в который ходили я и Лева. Он много лет стоял заброшенный и зарастал, зарастал… Ветвились клены, сыпались яблоки осенью, буйно цвел весной жасмин…Теперь здесь будет новый садик, с бассейном, дорожками, которые как раз сейчас кладут, и визжит, визжит электропила пронзительно, настойчиво… Сюда пойдут Катькины мальчики – маленькие, хулиганистые, веселые… Почему я думаю, что у Катьки родятся мальчики? А почему я до последнего была уверена, что Катька у меня в животе – это трогательный мальчик с серыми глазами?

* * *

– Сочи! – француженка нервно разбирала неровно окрашенную прядь коротких волос, спадавших ей на лоб. – Что это? Крошки какие-то… Откуда у меня в голове крошки? Вот школа, а! Уже на голову тебе сыпят и, главное, – все тайком, исподтишка!.. О чем я говорила?

– О Сочи… – подсказал кто-то.

– Да! Кому они нужны, эти Сочи? Почему Сочи, почему не Крым? Если бы меня спросили – я бы сказала: однозначно Крым! Разве можно сравнить климат? Дача у него, видишь ли, там, любит он в Красной Поляне с молодости на лыжах кататься!

– Кто? – спросила крупная Маша Пузовкина, имеющая по французскому твердую тройку и нимало не печалящаяся об этом.

– Кто-кто! – задиристо вскинулась француженка. – Он! Царь! Как сказал, так и сделал. На даче у себя Олимпийские игры провел! Вот страна, а!..

– Марина Алексеевна, а Крым-то не наш… – продолжала Маша, перемигиваясь с другими учениками.

Все, урок сорван, Катьке можно было семь страниц убористого текста вчера не переводить к уроку…

– Не ваш?!! А чей? Крым – это моя земля! Я там все детство провела!

– Ну не наш и не ваш, в смысле – там страна сейчас другая…

– Стра-ана! – захохотала Марина Алексеевна. – Страна! Отдельная страна это теперь! Сало с чесноком и три автомата на каждую семью! Кто бы мог подумать, как развернулись, а? В Европу они собрались! Кто их там ждал, в Европе? Разве что унитазы мыть! Так они согласны! Они согласны! Лишь бы не с нами! Кому угодно, что угодно, где угодно мыть, лишь бы не с братьями, которые их кормили-поили столько лет! Да-а, кто откажется старшего брата ногой пнуть или фигу показать из кармана! А нам-то они даром не нужны, со своим салом! Так, кто за украинцев – голосуем! – Француженка обвела группу взглядом. – Вот! – торжествующе подытожила она. – Один человек, потому что он сам – еврей! Ты – еврей, Перегудский?

– Не-е, я не еврей…

– А кто ты? Что ж фамилия у тебя такая? Так, голосуем – кто за евреев?

– Марина Алексеевна, – вступила, наконец, Катька, которая только в крайнем случае конфликтует с учителями, несмотря на мои науськивания. – Давайте не будем за евреев голосовать.

– Да, действительно! – хмыкнула француженка. – Что за них голосовать!

– И против тоже не будем, хорошо? – мирно продолжила Катька.

– Ха! – сказала Марина Алексеевна. – Ты, Данилевская, кто по национальности?

– Я – по национальности – русская. И на четверть – еврейка.

– Всё! – засмеялась француженка. – Мы конфликт на Ближнем Востоке поджигать не будем! У нас Катя – на четверть еврейка. Мы про евреев – ротик на замочек! Ни хорошего, ни плохого! А то они за Данилевскую арабам – ка-ак…

– Марина Алексеевна… – Маша Пузовкина постучала по столу, как учительница. – Ну так нельзя!

– Ладно! – неожиданно согласилась француженка. – Так что там с Крымом? Какая эта Украина? Один самодур безграмотный подарил Крым Украине, так нужно обратно ее отобрать. Это русские земли, всегда были русскими землями и всегда останутся!

– Давайте лучше японцам их острова отдадим, – предложила Катька. – А то им жить негде.

– Наши острова? Косоглазым?

– Вот представляете, Марина Алексеевна, если кто-нибудь сейчас нас записывает? – спросила Маша Пузовкина.

Француженка зорко оглядела класс.

– Косин! Что у тебя в руках? Ко-син! Ты меня слышишь?

Косяша с трудом оторвался от телефона и непонимающими глазами посмотрел на француженку. Та лишь махнула на него рукой и уже спокойнее продолжила:

– Записывают они? И что? Что мы такого сказали? Назвали японцев косоглазыми, царя – царем, а русские земли – русскими. Пишите! – крикнула она куда-то в потолок. – Пишите! И всем потом по телевизору покажите! Может, хоть у кого в голове в этой стране просветлеет!

Она отдышалась и стала перебирать какие-то тетрадки у себя на столе.

– За что голосуем? – быстро спросила Маша, поглядывая на часы. Если начнут спрашивать необъятный текст, который Маша и не думала переводить и не успела списать, ей точно двойки не избежать. А все-таки лучше, когда стабильная тройка формируется из регулярных привычных троек, которые легко объяснить дома. И к тому же тройка – положительная оценка, в отличие от кола и двойки…

– Да, за что? – нахмурилась француженка. – За евреев Данилевская не хочет, одаренных детей теперь просят учитывать в учебных планах, так что мы с Данилевской должны считаться… За украинцев – что за них голосовать, все равно все против… За бесплатный проезд мы уже в прошлый раз голосовали…