Родной берег - Уильям Николсон

Кругом хаос, муссонные дожди, а мы готовимся ко Дню независимости. Все только и твердят об Англии, ласковой матери, которая с гордостью смотрит, как взращенное ею дитя встает на ноги. А по-моему, это абсолютная чушь. Индийская цивилизация куда старше нашей. А что до меня самого, то рядом с такими людьми, как Неру, Патель и, разумеется, Ганди, я ощущаю себя ребенком.

В последние дни я тоже серьезно задумался о собственном будущем. Когда я обрету независимость? Думаю, вам покажется странно, ведь мне, в конце концов, почти тридцать, но, очутившись здесь, я о многом подумал впервые. Что за жизнь я намерен вести? И имеет ли значение то, чего я сам хочу? Как я понимаю тебя, Китти, когда ты пишешь, что значит действительно жить. Я тоже этого хочу. Но одновременно с тем во мне растет убежденность, что гоняться за мечтой бессмысленно. Возможно, мне стоит больше думать о своих обязанностях. Мужчине моего возраста и положения следует заняться полезной работой, жениться и завести детей. Разве это не так? Если я останусь холостяком без своего занятия, какой с меня будет прок? Думаю, это и называется смыслом жизни.

Как бы то ни было, я чувствую, что мир вокруг меняется, и, возможно, в этот исторический момент изменюсь я сам. В скором времени подумываю вернуться домой. Спросишь зачем? В конце концов, я смогу наслаждаться долгими беседами с тобой и Эдом. И Эд скажет мне, что все зависит от удачи. А ты скажешь, что я должен научиться летать. А я буду сидеть, улыбаться и кивать, просто радуясь тому, что мы снова вместе.

Только завершив письмо, он с удивлением понял, что ни разу не упомянул Джеральдину, хотя мысли о ней не покидали его ни на секунду. Ничего. Еще будет время рассказать, если появится о чем.

* * *

Наступила полночь; к рассвету дождь прекратился, и город приготовился к празднику. В каждом окне виднелся государственный флаг; на деревьях красовались гирлянды шафрановых, белых и зеленых флажков. На площадь Принцесс-Парк, где была возведена арена, с утра стекалась публика. Посреди, под куполом на четырех тонких колоннах, стояла огромная статуя короля Георга Пятого; площадь со всех сторон окружали дворцы – низама Хайдарабада, гаеквара Бароды и махарадж Патиалы, Биканера и Джайпура. Из их окон открывается вид на временные помосты и флагшток, где сегодня будет поднят флаг новой страны.

Ларри пошел на площадь, чтобы своими глазами увидеть этот исторический момент. Вместе с ним отправились Руперт с Джеральдиной, Марджери Брокман и Фэй Кемпбелл-Джонсон. Довольно быстро выяснилось, что народу куда больше, чем ожидалось. Вся Королевская дорога вплоть до Ворот Индии была плотно забита людьми, стремящимися попасть на Принцесс-Парк. Они радостно кричали, смеялись и махали флагами. Ларри и его сотрудники с трудом протискивались вперед, показывая пригласительные билеты улыбающейся охране. Но на самой арене царил полный хаос. Толпа заполнила гостевую трибуну, одни уселись в кресла, другие влезли на сиденья, ручки и спинки.

– Дорогу мэмсаиб!^[20] – весело выкрикивали голоса, пока Ларри и Руперт пытались провести своих спутниц сквозь толчею. Вот уже стал виден флагшток, но не пройти. Давка такая, что женщинам пришлось поднять детей над головой. Даже сам Неру не смог пробраться к главному помосту. Ларри видел, как тот взобрался на плечи какого-то мужчины и зашагал в сандалиях прямо по головам.