Родной берег - Уильям Николсон

Подошел и Бланделл-старший, спасаясь от шумного женского общества.

– Столько суеты! – Он вздохнул. – Уже жалею, что я не квакер.^[21]

– Поглядите на себя, вы трое! – засмеялся Ларри. – Точь-в-точь очередь к зубному.

– Ну, прости. – Хартли Бланделл выпрямился. – Равняйсь! Смирр-но!

Эд улыбнулся.

– Я очень тебе благодарен, – шепнул ему Ларри, улучив момент. – Для тебя ведь все это кошмар, да?

– Мне не очень нравятся толпы людей. Но очень нравишься ты.

Наконец вереница машин направилась в сторону церкви. Отцу Ларри, ехавшему вместе с матерью невесты, привелось узнать много нового о частной жизни герцога Норфолкского.

– Когда он играет в крикет за нашу местную команду, его дворецкий судит матч, и, когда герцога выводят из игры, что случается довольно скоро, дворецкий поднимает руку и объявляет: «Их светлость изволит выйти».

Уильям Корнфорд вежливо улыбался.

– Классовые различия для меня ничего не значат, – спохватилась Барбара Бланделл. – Кому что дано. Но мне нравятся всякие забавные традиции в знатных домах. Они добавляют красок в жизнь.

Церковь Святого Филиппа, подобно Вестминстерскому собору и церкви Святого Сердца в Нью-Дели, оказалась новоделом, стилизованным под старину. В данном случае – под французскую готику. Стоя внутри в ожидании невесты, Ларри размышлял об английских католиках и их храмах. Почему такая древняя религия отправляет свои обряды в новых зданиях? Конечно же во Франции и Италии все иначе. Там камни и ныне помнят святых, которые когда-то сами ступали между колоннами нефа. Недаром отец так любит великие французские соборы. А следом, без всякой связи, Ларри подумал, какая странная вещь женитьба.

«Зачем я это делаю?»

Не то чтобы Ларри вдруг усомнился, – просто внезапно понял, что не знает ответа. Тогда в Дели, обняв Джеральдину и испачкав кровью ее белое платье, он почувствовал: этому быть. Но то не было его собственным решением. Оно точно пришло откуда-то извне – ответом на все вопросы о любви, о сексе, о месте в жизни. Он станет мужем. И взрослый мир, простирающийся перед ним, приобретет отчетливые очертания.

Орган грянул свадебный марш. Джеральдина вступила в церковь под руку с отцом, в платье матери, – хрупкая, печальная и прекрасная. И начался обряд венчания.

* * *

Вечером молодые прибыли в Иденфилд-Плейс. Ненадолго к ним вышла Луиза – болезненно-бледная, она извинилась, что не приехала на венчание, и удалилась к себе. Из Джорджа, теперь и гордого, и напуганного, хозяин был тот еще. Так что новобрачным довольно скоро пришлось удалиться в главную гостевую комнату.

Их, утомленных с дороги, ожидала кровать под балдахином на витых столбиках. В зеркале на центральной створке огромного платяного шкафа они видели себя – улыбающихся и растерянных.

– Я первый в ванную, хорошо? – спросил Ларри. – Там и переоденусь.

Он понимал, что Джеральдина стесняется раздеваться перед ним. Вернувшись, он застал ее на том же месте, но теперь в ночной сорочке. Белый шелк подчеркивал изгибы тела.

– Прелесть! – прошептал Ларри.

Улыбнувшись, Джеральдина на цыпочках ушла в ванную. Ларри погасил верхний свет, оставив лишь ночник, и улегся на прохладную простыню.

Джеральдина нерешительно остановилась посреди комнаты.

– Выключить свет? – предложил Ларри.

– Да, наверное, – ответила она. – Давай попробуем.

Он выключил ночник. И услышал в темноте, как она подошла к кровати, нашарила изголовье, скользнула под одеяло и улеглась, не прикасаясь к Ларри.

– Устала? – спросил он.

– Немного.

Протянув правую руку, Ларри коснулся покрытого шелком бедра. Джеральдина вздрогнула.

– Привет, – шепнул он.

– Привет.

– Замерзла?

– Немножко.

– Погреть тебя?

Ларри повернулся и неловко обнял ее. Джеральдина уткнулась головой в сгиб его руки. Ларри осторожно гладил юную жену, успокаивая, давая расслабиться:

– Никогда такого не было, а?

– Нет, – шепнула она.

Однако на поцелуй ответила с энтузиазмом. Руки Ларри скользили по нежному шелку – вдоль спины и ниже. Джеральдина ласково и невинно гладила его плечи и шею.

Потом пальцы Ларри коснулись ее горла, пробежали по кружевам, и вот уже он легко ведет ладонью по маленькой груди, чувствуя под шелком бугорок соска. Джеральдина замерла.

– Нельзя? – спросил он.

– Почему же? Делай что тебе хочется.

Он погладил ее согнутые колени, чуть толкнув. Джеральдина поняла и выпрямила ноги. Она не сопротивлялась, но Ларри чувствовал ее напряжение. Он продолжил водить рукой от щеки, по груди и к бедру, осязая изгибы ее стройного тела и сам возбуждаясь.

Потом приподнял шелковый подол, чтобы коснуться голой кожи под ней.

– Вот, – прошептал он. – Вот ты настоящая.

Джеральдина лежала неподвижно, чуть дрожа.

– Почему бы тебе не снять это? – Он потянул за подол.

Джеральдина покорно села, стащила сорочку через голову и тотчас нырнула под одеяло.

Ларри снова обнял ее, поцеловал. Каждое его прикосновение было как эксперимент с неизвестным результатом. Он уже понял, что Джеральдина и правда готова подчиниться всем его желаниям.

Важно не спешить.

– Мне тоже раздеться?

– Если хочешь, – глухо ответила она из-под одеяла.

Ларри стянул пижамную рубаху, сбросил штаны и, обнаженный, прижался к жене, чтобы она ощутила его эрекцию.

И тут Джеральдина оцепенела. Только сейчас Ларри задался вопросом, насколько она осведомлена и чего ожидает.

– Все хорошо, – шепнул он, – все хорошо.

Постепенно оцепенение прошло. Ларри долго и неспешно ласкал ее, и наконец она снова решилась его погладить.

Он положил ее ладонь на свой член, позволяя ей познать эту часть своего тела и не бояться, и двигал туда-сюда. Джеральдина позволяла ему это простое удовольствие, но стоило ему выпустить ее руку, как та замерла.

Ларри снова стал гладить ее по бедрам, провел пальцами по шелковистому холмику внизу живота.

– Ты знаешь, что мы с тобой сейчас делаем? – спросил он ее на ухо.

– Примерно.

Но, судя по ее тону, Джеральдина не имела об этом ни малейшего понятия. Какая храбрость – согласиться на неведомое испытание. Он поцеловал ее.

– Все нормально, – ответила она. – Делай что тебе хочется.