Беглянка - Лайза Лутц

Кроме Рут, в доме обитала еще только одна женщина. Она занимала комнату в цокольном этаже с отдельной ванной. Заглянув как-то ей в глаза, я поняла, что такое потерянный человек. Если б я верила в существование души, то назвала бы эту женщину пустой оболочкой.

Вечером я в одиночестве ужинала в закусочной или в вегетарианском ресторане, которых в Остине обнаружилось невероятное множество. Вскоре стало ясно, что растительные белки – совсем не мое. Отказаться от мяса я не готова. После ужина я отправлялась на поиски бара, где можно было стать невидимкой. Несколько ночей подряд ходила в паб около Техасского университета под названием «Забегаловка». Мне нравилось наблюдать, как студенты пытаются не отставать от завсегдатаев и заказывают виски, слишком крепкий для них с непривычки. Они пили алкоголь залпом, как лекарство, и корчили забавные гримасы. Не помню, чтобы я когда-нибудь так же кривилась. Меня выпивка всегда согревала и успокаивала. Постепенно голоса студентов становились все резче, словно кто-то извне прибавлял громкости. И чем глупее они выглядели, тем больше я завидовала. Четыре года на то, чтобы понять, кто ты такой!..

На третью мою ночь в «Забегаловке» один из завсегдатаев, похожий на молодого Роя Орбисона[2], с такой же копной черных волос и в таких же затемненных очках, которые я считаю совершенно бесполезным аксессуаром, попытался завязать со мной разговор после того, как проиграл партию в бильярд.

– По-моему, я тебя здесь раньше не видел, – произнес Юный Рой так, словно эта фраза не была стара как мир.

– Не имею понятия, кого ты видел, а кого нет.

– О, да ты у нас умная?

– Не особенно.

– Ты здесь недавно?

– Да.

– Откуда ты?

– Из многих мест, – ответила я. Надо по возможности говорить правду. Ложь имеет свойство накапливаться, и за ней не уследить.

– Может, я бывал в одном из них.

– Может.

– Я лишь проявляю дружелюбие.

– Лучше поискать кого-то более восприимчивого к дружелюбию.

– Намек понял. – Юный Рой подхватил свою кружку с пивом и вернулся к бильярдному столу.

Краем глаза я заметила мужчину, следившего за нашей беседой. Он даже не удосужился отвести глаза, когда я посмотрела на него в упор. На первый взгляд адекватный. Около тридцати, в накрахмаленной белой рубашке, черных брюках и очках в стальной оправе, на спинке его стула висел пиджак. Рубашка выглядела такой свежей, будто он только что забрал ее из химчистки и надел прямо перед дверью бара. День почти закончился. У всех в «Забегаловке» одежда исчерчена узором складок, а этот мужчина словно персонаж комикса – гладкий и какой-то плоский. На его лице застыло пустое, непроницаемое выражение. Похож на безжалостного финансиста.

На мгновение я забыла о своей невидимости и смотрела на него, разинув рот. Он не отводил глаз, не улыбался, долго смотрел на меня в ответ, а потом перевел взгляд на лежавшую перед ним газету. Возможно, ему просто нравилось наблюдать за людьми. Времяпрепровождение невинное, но мне не по нутру.

Оставив на барной стойке пару банкнот, я вернулась в свою спальню площадью без малого десять квадратных метров и проспала следующие восемь часов. Во сне я снова превратилась в Таню Питтс-Дюбуа. Рядом храпел Фрэнк. Я задушила его подушкой ради тишины. Проснулась с ноющим чувством вины. Оно ослабло, когда я вспомнила, что произошло на самом деле, – но ненамного.

* * *

Через три дня после того, как я осела в замке благодетельницы Рут, мне удалось сдать теоретический экзамен на права. Проскочила с 72 % правильных ответов. Каждый день я ходила в библиотеку изучать сайты с объявлениями о вакансиях. В поисках подходящей работы обнаружила, что не так уж много умею. Семь лет брака с Фрэнком я потратила на уборку, стирку и ночную выпивку, а лучше бы готовилась к нынешним временам.

Через пять дней после начала кампании по любезному обращению с Маркусом я попросила его одолжить мне машину для экзамена по вождению. Маркус в ответ сообщил, что его машина зарегистрирована в Арканзасе и к тому же не застрахована. Выходит, я ему улыбалась и наливала кофе совершенно зря.

Через пару дней я вернулась в «Стаканчик у Мэй» – вспомнила обещание Блю о том, что меня оставят в покое. И снова увидела за стойкой Блю. Перед ней сидели два старика в выглаженных фланелевых рубашках, и, хотя между ними был свободный стул, выпивали они явно вместе.

Я села в другом конце бара, куда доносились стариковские голоса, но не запах.

– Вы снова пришли, – сказала Блю.

– Да.

– Джин с тоником?

Черт, она запомнила.

– Лучше водки.

– Предпочтения?

– Удивите меня, – ответила я.

– Могу я взглянуть на ваше удостоверение личности? – извиняющимся тоном сказала Блю. – Говорят, копы сейчас свирепствуют.

Я вынула паспорт и показала Блю. Та взяла его и поднесла поближе к светильнику. Как по мне, она изучала документ слишком пристально. Будто почувствовав мое напряжение, заговорила:

– Нечасто мне предъявляют паспорт.

– Потеряла права, – объяснила я.

Блю положила паспорт на стойку передо мной, я убрала его назад в сумку. Блю налила мне водки с тоником.

– Ваше здоровье, – сказала она.

Я принялась читать объявления в местной газете. Работа, для которой я подходила, скорее всего, повергла бы меня в давно забытые глубины отчаяния. Я ненавидела свою прежнюю жизнь, но она по крайней мере походила на жизнь. Однако вряд ли я готова в нее вернуться. Сунула газету в сумку и занялась разглядыванием картин на стенах, слушая рассуждения стариков о том, как президент вознамерился украсть их оружие и гражданские права.

– Еще одну? – спросила Блю.

– Почему бы и нет?

Раздался тяжелый скрип дверных петель, и я заметила, что Блю, ставя передо мной стакан, краем глаза следит за новым клиентом. Я потянулась к карману, чтобы заплатить, но она хлопнула по стойке и сказала:

– Скоро станет легче.

– Что именно?

– Начинать новую жизнь.

Складывалось впечатление, что она знает больше положенного. Мне захотелось сбежать, однако проблему это не решило бы, и я не сдвинулась с места. Придумав ответную реплику, я заметила, что Блю хмуро смотрит на кого-то в углу бара. Новый посетитель устроился там за столиком и раскрыл газету. Поймав взгляд Блю, он помахал ей рукой.

– Видимо, профессор надеется на ресторанное обслуживание, – пробурчала Блю.

На мужчине был темно-коричневый свитер крупной вязки с шалькой[3] и рубашка с воротничком на пуговицах. Возможно, одежда и намекала на некую ученость, зато узкий лоб делал его почти похожим на неандертальца.

Блю приняла у него заказ и попросила все-таки пройти десять шагов до барной стойки, если понадобится