1986 - Владимир Козлов

В кабинете в опорном пункте сидели участковый, Сергей и Юра, у стены, напротив них, – красномордый лысый дядька лет под сорок, крепкого телосложения.

– Еще раз спрашиваю: где ты был в субботу, двадцать девятого марта, между двадцатью тремя и двадцатью четырьмя часами? – Сергей поднялся со стула, подошел к мужику, посмотрел на него сверху вниз.

Мужик, не моргая, поглядел на Сергея.

– Уже сказал: был дома…

– Кто это может подтвердить?

– Слушай, начальник, не гони волну, а? Ничего ты на меня не повесишь. – Мужик улыбнулся. Снизу у него не хватало зуба и стояли две коронки «под золото».

Сергей замахнулся кулаком. Юра схватил его за руку. Сергей вырвал руку, отошел, сел на стул.

– Я вообще не понимаю ни хера, – сказал мужик. – Что вообще вы хочете? Можете у всех спросить – у бабы у моей, у матки, батьки… Был я дома, спал – я ту неделю в первую работал… На хера вообще меня сюда вам было вызывать?

– Сам знаешь, – ответил участковый. – Три года назад проходил по делу. Об изнасиловании…

– Крупного рогатого скота, – сказал мужик и улыбнулся.

– Со смертельным исходом, – добавил Сергей.

* * *

Юра и Сергей курили в кабинете.

– Участковый алиби проверит, – сказал Юра. – Но что-то не похоже, чтобы он…

– Не, не он. Жопой чувствую – он тут не при делах.

– А зачем тогда ты на него кидался?

– Залупистый. Я не люблю таких. – Сергей сделал затяжку, выпустил дым. – Прикинь. В морге облбюро судебных экспертиз сперли часы Смирновой. Сергеич мне сказал. Пиздят все, где только могут. Один ты сидишь на голой зарплате – и рад бы где-то что-то, да нечего. Даже в вытрезвителе и то имеют знаешь сколько? Прикинь, привозят алкаша – первым делом что? Правильно, карманы вычистят. Забирают все – хоть три рубля, хоть сто – если получку получил или аванс, один хер. Если протрезвеет, прибежит качать права, то его пошлют культурно, скажут: был бухой – наверно, потерял или вытащили в транспорте, только ты не помнишь. И он никому ничего не докажет…

* * *

Юра сидел на скамеечке у неработающего фонтана перед серым зданием Дома культуры швейников с треугольным фронтоном и колоннами. На стоянке курили таксисты, прислонившись к салатовым «Волгам» с шашечками на дверях. На бюсте полковника Гусаковского с множеством орденов и медалей сидел голубь.

Из-за угла пятиэтажного сталинского дома вышли Андрей – высокий, нескладный, худой – и Саша – маленький, коренастый, с темными волосами и усиками. Юра помахал им рукой, встал со скамейки. Парни поздоровались за руку и пошли к пивбару – облезлой одноэтажной постройке рядом с Домом культуры.

* * *

Юра, Андрей и Саша стояли у круглой стойки, на ней – три полных бокала пива, в трех других – по половине.

– …Обещания я выполняю, – сказал Юра. Он наклонился, открыл дипломат, достал из него номер журнала «Playboy». На обложке певица Мадонна с ярко накрашенными губами запрокинула голову и прикрыла глаза.

– Знаю, что за телка, – сказал Саша. – Слышал по «голосам». Типа, самая сейчас модная певица в Штатах…

– Ты внутрь загляни. – Юра улыбнулся. – Она там тоже есть.

Саша полистал журнал. Андрей смотрел через его плечо.

– Ни фига себе… – Саша чмокнул губами. – Неплохо, неплохо…

– Ладно, прячь, а то и так уже косятся люди. И максимум – на два дня. Все-таки вещественное доказательство.

– У кого, ты говоришь, он был?

– Фарцовщика взяли одного. В «Днепре» работал…

– А как его фамилия? Может, я знаю? – спросил Саша.

– Фамилию не помню. Зовут Жора.

– Жора-обжора… Вроде слышал про такого…

– Ты всегда и про всех слышал. – Андрей хмыкнул.

– Ну, так мне положено. Кто здесь из нас еврей?

Все засмеялись.

– Короче, вы его между собой распределяйте сами, но мне через два дня чтобы вернули. Сам еще не читал толком.

– Вернем, не боись, – Саша улыбнулся. – Все будет в лучшем виде.

– Не знаешь, список запрещенных групп еще не отменили? – спросил Андрей. – Все-таки реформы экономики, ускорение…

– Базары все это, Андрюша, пустые слова, как всегда… – Саша хмыкнул.

– Он не был никогда официальным, – сказал Юра. – Так, рекомендации для комсомольских комитетов.

– Нет, ну я смеялся очень сильно, когда его увидел. – Андрей покачал головой, сделал глоток пива. – Специально ходил в райком комсомола – он там висел: типа, для всеобщего обозрения. До сих пор формулировки помню, почему запрещено. «Пинк Флойд», альбом восемьдесят третьего года, «Файнл кат» – «извращение внешней политики СССР», «Назарет» – «насилие и религиозный мистицизм», «Блэк сабат» – «насилие и мракобесие». Странно, что «Битлз» не включили, могли бы и у них что-нибудь найти, пропаганду секса, например…

– Ну, «Битлз» – их, можно сказать, признали официально. Пластиночки выходили, – сказал Саша. – Еще в семьдесят каком-то году…

– Ага, выходили, – перебил Юра. – Только без названия группы. Просто написано «вокально-инструментальный ансамбль». А песня «Гёрл» – «английская народная». Нормально, да?

– Но «Вечер трудного дня» нормальный же вышел – все песни, как в настоящем, и обложка такая же, – сказал Андрей. – Я вообще слышал, что на «Мелодии» выпустят весь «Лед Зеппелин»… И весь «Дип Перпл». А что «Битлз» весь – совершенно точно…

Пустая пивная кружка пролетела, разбрызгивая пену, над головами парней. Следом за ней еще одна – в противоположном направлении. Послышались крики. Две компании хмурых мужиков под сорок в разных углах пивбара махали руками, кричали. Невысокий мужик с красным носом схватил сразу две кружки, бросил в противников.