На бензоколонке только девушки - Фэнни Флэгг

– Простите, сэр, но я, кажется, растянула щиколотку, и мне придется повесить трубку.

– Понял… хм… Миссис Пул, еще один вопрос. Вы будете завтра дома с десяти утра до полудня?

– Что, простите?

– Вы будете завтра по этому адресу?

– Да, наверное. Может, потом поеду в турагентство. А что?

– Мы отправляем письмо на имя миссис Ленор Симмонз Крэкенберри, и нам необходимо знать, что вы будете дома и распишетесь в получении.

Тут Сьюки внезапно подумалось, что это очень странный звонок. Зачем этому человеку знать, будет ли она дома завтра и в какое время? Как-то подозрительно – уж не извращенец ли это? Или вор? И она быстро проговорила:

– Да, буду дома, и муж мой, шеф полиции, тоже. Скажите, пожалуйста, а откуда вы звоните?

– Я звоню из Техаса, мэм.

– Из Техаса? А поточнее?

– Примерно из Остина.

– Из Остина, Техас?

– Да, мэм. Миссис Пул, письмо прибудет по вашему адресу завтра, между десятью утра и полуднем.

Теперь Сьюки совсем оторопела. С чего вдруг кому-то в Техасе слать Ленор письмо?

– Это из сети «Купи Самоцвет»? Они в Техасе? Она заказала себе еще булавок? Надеюсь, что нет. У нее их уже больше сотни.

– Нет, мэм.

– От Барбары Буш?[8]Мама считает, что у них много общего, и все пишет ей, бедняжке, и пишет, приглашает в гости приехать. Я ей говорила: мама, Барбара Буш слишком занята и в такую даль к тебе на обед не поедет.

– Нет, мэм, это не от миссис Буш.

– Хм… телефонная квитанция? Опять она кому-то позвонила – и снова за чужой счет? Если так, простите заранее. За ней приглядывает прекрасная сиделка, но она, должно быть, отвлеклась на пять минут. Как бы то ни было, простите и передайте тому, кому она дозвонилась, что мы рады будем оплатить.

На другом конце провода повисло молчание, а потом человек сказал:

– Миссис Пул, у нас заказное письмо, которое мы нынче вечером вышлем, и я лишь хочу удостовериться, что завтра кто-нибудь, уполномоченный за него расписаться, будет дома.

У Сьюки замерло сердце. Заказное письмо! Только не это. «Заказное» – значит, что-то юридическое. Сьюки поморщилась и спросила о самом ужасном:

– Сэр, вы сказали «у нас», это, часом, не означает, что вы – юридическая фирма?

– Простите, миссис Пул, я не могу обсуждать это по телефону.

О боже, точно что-то серьезное, если человек даже обсуждать это по телефону не хочет.

– Слушайте… Простите ради бога, как вас зовут?

– Хэролд, мэм.

– Послушайте, Хэролд, это не про ее ли газетные статьи? Она смотрит новости, накручивает себя, и ее потом не остановишь. Но, честное слово, если моя мать угрожала правительству или сказала какую-нибудь глупость, уверяю вас, она совершенно безобидная старушка. В том смысле, что не вооружена или как-то. Она просто не очень в себе, если вы меня понимаете. Это у нас семейное. Знали бы вы Симмонзов. Они все чуть-чуть того. У нее есть брат и сестра, вот те совсем того. Вы и представить себе не можете, какие с этой женщиной неприятности. Ей почти восемьдесят девять, а она отказывается переезжать в дом престарелых и не дает нам оборудовать для нее ванну с калиткой, и я с ума схожу от беспокойства, что она упадет и сломает бедро. – Сьюки вздохнула. – Простите, что я так расстроилась. Просто мы с моим мужем беднягой пережили четыре свадьбы, а тут еще и мои птички не летят к крыльцу питаться. Тут у меня засилье синих соек, и мне для полного счастья не хватает только очередного судебного разбирательства. У меня нервы в струну и без того натянуты. Ну скажите, что там такое?

– Простите, мэм. Я не имею права предоставлять такую информацию по телефону.

– Ой, ну пожалуйста, Хэролд, не тяните кота за хвост. Вы меня не знаете, но я и впрямь могу поехать крышей не на шутку – в любую минуту Это семейное проклятье Симмонзов. У дяди Бейби случилось прямо у нас на глазах. Вчера еще был президентом банка, а на следующий день уже плел корзины в «Милом холме». А тетя Лили была совершенно в своем уме и вдруг, без всякой причины, пальнула в разносчика газет. Слава богу, не попала, иначе сидела бы в тюрьме, а не там, где она сейчас.

– Как я уже сказал, миссис Пул, вы завтра утром получите письмо.

– Хэролд, да распечатайте его прямо сейчас и прочтите мне, а? Всех подробностей мне знать не обязательно, просто за что на нее подали в суд. Мы только что вложили все свои пенсионные сбережения в платеж за дом для нашей дочки Ли Ли и ее мужа. Он совершенная душка, но на жизнь зарабатывает игрой на цитре.

– О…

– Да… мы то же самое сказали. Но она его любит, что тут поделаешь? Ну и вот, мы теперь по уши в закладной. Можете хотя бы сообщить мне, какую сумму шьют моей матери, чтобы я как-то приготовилась? Я никому не скажу. Честно.

– Простите меня, пожалуйста, мэм, но я не уполномочен. Мне велено было установить текущий адрес и переслать письмо, вот и все. Это даже не мой отдел. Я просто замещаю.

– А, ясно. Ну хотя бы одним глазком гляньте и скажите мне, оно там в пределах ста тысяч долларов?

Тут он заговорил приглушенно, явно прикрыв трубку ладонью:

– Миссис Пул, мы с женой только что выдали замуж дочку, и я понимаю, что вам пришлось пережить. Не волнуйтесь, это не судебное.

– Нет? Ой, ну слава богу! Дай вам бог здоровья, Хэролд. Не знаю почему, но в отношении мамы я всегда предполагаю худшее, хотя, с другой стороны, может же быть и что-нибудь хорошее, верно? – Хэролд ничего не ответил, и настроение у Сьюки внезапно улучшилось. – Погодите-погодите. Может, она конкурс какой выиграла? Вы случайно не от Издательской расчетной палаты?[9]Мне ее притащить сюда утром, наряженную, в макияже или как-то? Мне нужно знать, потому что она точно захочет прическу Фотографы будут? А журналисты?

– Нет, мэм.

– О… ну… ну хоть намекните, чего мне ожидать?

В телефоне надолго замолчали, а потом Хэролд сказал:

– Миссис Пул, я могу сказать лишь одно… Вы – не та, кем себя считаете. – И с этими словами повесил трубку.

Сьюки так и села. Сказанное звенело у нее в ушах, но тут в заднюю дверь кто-то забарабанил. Она поднялась, и щиколотку заломило хуже прежнего, однако Сьюки доковыляла до двери и открыла; на пороге стояла Нетта в халате и глядела на Сьюки странно.

– Милая, все в порядке? Я видела, как ты носишься по двору, чем-то будто расстроенная. Пыталась тебе дозвониться, но было занято. Ты забыла на улице вот это.