Подземные реки - Вика Варлей

– Хотела, чтоб он себя директором почувствовал, мужиком… – продолжала Мария. – Он и «почувствовал»! Кстати, про тебя Степа сказал…

– Про меня?! Что сказал? – опешила Вика.

– Что теперь он выше и круче тебя. Что тебе перед ним хвалиться нечем. Да и Ваське тоже…

– А я разве хвалилась? – начала дочь, но тут же замолчала, разозлившись не на шутку. Поджав губы, она гневно взглянула на мать. – Твои с ним отношения – ладно. Ты – взрослый человек и это твой выбор. Но ты – моя мать! Чего ты нас-то все время подставляешь? Он тебя унижает, а через тебя – нас тоже. Знаешь, как это бьет по самолюбию? Моему самолюбию. А Васька? Васька – мужик! А у него мать с синяком ходит!

Неожиданно Вике захотелось дать матери во второй глаз, – за то, что позволяет так к себе относиться.

– Извини… Я так расстроена… Я не понимаю, чего ему еще надо…

Колесникова слушала, выразительно поджав губы и хмуро кивала.

– Пойдем на улицу, подышим, – наконец, предложила дочь.

В лицо пахнуло вечерней прохладой. Раздавались звуки мяча и веселые визги детворы… Вика вышла из подъезда, придерживая дверь и думая о том, как бы ей хотелось, чтобы все было по-людски! Чтобы мама к ней пришла просто так, в гости. По-женски поболтать, посплетничать. С уважением друг к другу и к себе. И радостью при виде близкого человека…

Вика нашла взглядом свободную скамейку, – они направились туда.

– Степа не очень умный, но зато хитрый, – пробормотала Вика, присев. – Умеет приспосабливаться. А как он еще выживет и чего-то добьется в этой жизни? Он ведь не умеет как мы с тобой если что-то нужно пойти и заработать. У него на это ни решительности, ни мозгов, ни сил не хватит.

– Он такой хороший был сначала, – вздохнула Мария. – В любви клялся до гроба. Ходил вокруг меня кругами. Если бы не его сладкие речи, я бы в жизни на него не взглянула. А тут поверила…

– Мам! – Вика бросила на нее взгляд, полный материнской жалости к неразумному дитя. – Неужели не понятно? Вон идет мужчина, – она указала жестом на проходящего мимо человека. – Неужели ты для него что-то бросишься делать? Нет, конечно… А если скажет, как сильно ты ему понравилась, что он тебя любит?

– У нас так все сначала и было… Влез в душу, а потом начал потихоньку на себя одеяло тянуть.

– Не надо было поддаваться…

– Что же теперь делать?

– Не знаю… Любишь – мирись, – протянула Вика и с горечью добавила, – Как подумаю какие мы недолюбленные… Ради только одного намека на чувства, на то, что кто-то что-то ради тебя сделает, готовы всем пожертвовать… на что угодно пойти… Это безобразие, конечно. Может тебе с ним все-таки порвать? Самой порвать? Жизнь ведь на нем не заканчивается. До него ведь ты как-то жила. Займешься собой, своим развитием. Может даже вместе с другим мужчиной. Ты еще можешь быть счастлива. Есть ведь действительно достойные мужчины…

– Где? Мне такие не попадались. И потом, я в такой выгребной яме сразу окажусь…

– У тебя совсем запасов денег нет?

– Не-а… Все куда-то уходит. Оно, второе, третье… Кручусь как белка в колесе, а все без толку.

– Давай я помогу, посчитаю что к чему. Сведу твои дебеты с кредитом. Найду, куда твои деньги уходят…

– Не надо! Я сама справлюсь! – заносчиво выдала Мария, но тут же повторила с тоской в глазах, – В такой выгребной яме… Дача на нем, фирма пополам, квартира…

– Знаешь, у дна выгребной ямы есть она немаловажная особенность – на дно можно встать обеими ногами и оттолкнуться, чтобы выкарабкаться. Вот висеть в воздухе, по-моему, в сто раз хуже...

Мария осталась ночевать у Вики, – та не спала всю ночь, заботливо ухаживая за матерью. Принести таблетку, попить, погладить, успокоить. Мария то и дело плакала, говорила, что она все-таки любит Степана. Любит, как тот смеется. Какой он иногда бывает хороший…

Рано утром мать уехала на работу как ни в чем ни бывало. Дочь же мерила шагами квартиру, снедаемая беспокойством: Жива ли? Почему молчит? Может, Степан избил мать и та не в состоянии позвонить? Или запугал?

Когда Вика не выдержала и сама набрала номер, Мария радостно сообщила: «Мы помирились! Все хорошо!» и тут же нажала «отбой».