Таинственный язык мёда - Кристина Кабони

– Ты мне не ответил. – Голос Николы звучал гулко, взгляд непреклонный.

Клаудио вздохнул.

– Я давно уже не ребенок, перестал им быть еще до того, как меня отлупили из-за всей этой истории с баранами, Никола. И прошу тебя, я больше не хочу об этом говорить.

Они замолчали. Анжелике казалось, что прошла целая вечность.

– Не строй ты этот туристический комплекс. Прекрати мучить Анжелику. Оставь ее в покое. Если ты не можешь воплотить в жизнь свою мечту, позволь это сделать ей. Есть множество других способов сохранить компанию нашего отца.

Клаудио покрутил бокалом и приложил его к своему лбу.

– Интересно, что чувствуешь, когда так влюблен?

– Ты мог бы и сам это понять.

Смех Клаудио вмиг прекратился.

– Ты про Грету? Даже не думай. Она вечно чего-то хочет и хочет, всего ей мало. – Клаудио улыбнулся. – Она не такая, как твоя девушка, она совсем не так ранима. У нее нет этого чистого взгляда. На самом деле я понимаю. В Анжелике Сенес и правда есть что-то особенное.

– Цельность.

– Что?

– Это называется цельность. У нее чистая душа. И цветы у нее такие же. И пчелы. То, что она хочет претворить в жизнь, – потрясающе. И она не соглашается ни на какие компромиссы, ее нельзя купить. Для нее непросто было решиться остаться здесь. У нее достаточно смелости, чтобы бросаться в схватку за идеи, которые она считает верными. Знаешь, что чувствуешь рядом с ней? Она тебя заражает всем этим. Рядом с ней хорошо. Все словно обновляется, да и ты сам становишься другим. – Тут голос Николы ослабел, и он перешел практически на шепот. – Она лучше всех нас вместе взятых. Не заставляй меня выбирать между вами двумя, потому что я бы сделал свой выбор, и мы все пострадали бы от этого.

– И почему ты так похож на нее?

Никола понимал, о ком говорил Клаудио. Пусть даже Мария Антония и умерла от болезни, оба они знали, как она страдала от характера своего мужа. От его постоянных вспышек, беспомощными свидетелями которых становились и их дети.

На этот раз рассмеялся Никола.

– Ты даже не представляешь, Клаудио, как ошибаешься. Я в точности такой, как наш отец. Последняя сволочь. С одной лишь разницей, что я прекрасно отдаю себе отчет в том, что делаю. Словно во мне сошлись они оба. Но это ровным счетом ничего не значит. – Он встал и подошел к столу. – Не все потеряно, тут есть перспектива. Назови все это туризмом нового поколения. Оцени территорию, проконтролируй, чтобы ничто не пострадало, все осталось на своих местах. И сделай лучше. Расселяй туристов по домам тех, кто готов участвовать в этом проекте, пусть они сами и кормят своих постояльцев. Ты хочешь всерьез заняться туризмом? Отлично, пусть будет новая идея. Профинансируй проект, чтобы сделать Аббадульке уникальным островом, сохранив его первозданный облик. Привлеки местных, семьи твоих рабочих, которым ты хотел оказать помощь. И понадобится координатор, кто сможет держать все под своим контролем.

– Скажи мне только, вы ведь вместе, да?

Никола показал ему бумаги.

– Забудь ты об Анжелике, забудь о ее доме, о ее землях, о лесе.

Клаудио тяжело выдохнул и подошел к брату.

– Ну, давай взгляну на этот чертов проект…

Анжелика закрыла глаза. Ей пришлось прислониться к стене, пальцы искали опору. Затем она добралась до входной двери и бросилась бежать. Остановилась она только тогда, когда взору открылся пляж.

Ее окружала кромешная тьма. На небе не было ни одной звезды, которая могла бы осветить путь. Анжелика закрыла глаза и упала на землю. Сухая трава колола ладони, но ей было все равно. В голове крутились слова Николы, они будоражили ее и проникали в самое сердце.

Дерево Яи теперь в безопасности, как и ее любимые золотые пчелы. У нее был дом и своя земля.

А его у нее не было. Пусть Никола и спас ее, взаимное непонимание навсегда оттолкнуло их друг от друга. Она чувствовала это.