Рейдер - Павел Астахов

– И что ты намерен делать? – уже ближе к финалу разговора поинтересовался Павлов.

– Выпускать Колесова из страны, – посмотрел ему в глаза Соломин, – как наживку. Ключевых бумаг у него нет – Пахомыч все заблаговременно выдернул и тебе передал, а главное, этот Ион – фигура более масштабная. У нас другая проблема…

Павлов сосредоточенно сдвинул брови:

– И какая?

– Формально этот Йон чист. Да, мы знаем, что он поставил скупку наших оборонных секретов на поток, но формально большинство из них теперь и не секреты, а так… коммерческое ноу-хау…

Павлов прикусил губу. Приватизация изменила статус огромного количества технологических тайн.

– Это здесь его закрыть – раз плюнуть, а там, в Европе, этот Ион не интересен никому, – подытожил Соломин.

Павлов кивнул. Он лучше, чем кто-либо, понимал и силу, и слабость закона. Даже если кому-то в Европе удастся взять Йона с поличным на покупке документов НИИ, чтобы собрать всю доказательную базу, понадобятся месяцы. А никто в Евросоюзе держать человека под стражей столько времени не будет: или – в суд, или – на свободу. И значит, Йон уйдет.

– И что вы хотите от меня?

Соломин напрягся.

– Ты имеешь право отказаться…

– Ближе к делу, Юра, – насторожился Павлов.

– У тебя же есть контакты во Франции… личные контакты. Дай им знать. Может, у них что-то подходящее для иска найдется. Не может быть, чтобы такой персонаж, как этот Йон, нигде не нарушил закона.

Артем откинулся на спинку стула и на секунду прикрыл глаза. Да, у него были друзья, в частности Вольдемар, но их исполненные такта взаимоотношения не предполагали своекорыстное использование друг друга.

– Нет, – решительно сказал он и поднялся, чтобы уйти. – У вас тоже есть «дружественные организации»… Вот и обращайтесь.

Соломин недовольно крякнул.

– Это только называется красиво, а на деле мне ого сколько времени понадобится, чтобы система заработала. А Колесов уже через три часа в самолет сядет!

– Все-все, Юра, – замотал головой Павлов, – и речи быть не может.

И тогда Соломин задумался и вдруг сделал останавливающий жест рукой:

– Подожди. Я тебе еще кое-что покажу.

Павлов приостановился: там, среди раскладываемых бумаг, мелькнуло что-то очень знакомое.

– Вот, – Соломин встал и сунул ему один из документов, – смотри, из какого гнезда этот «птенец» выпал.

Павлов пригляделся. Это была ксерокопия какого-то документа на испанском языке, вот только на самом верху архивной «единицы хранения» властно и пристально смотрел на восток орел – тот самый, из 41-го года.

– Если приглядишься, то увидишь: бланк старый, оригинальный, а текст на нем относительно недавний.

– Интересно… – взял в руки необычную ксерокопию Павлов. – А что это?

– Это список учеников одной очень закрытой школы в Латинской Америке, – прищурился Соломин, – и некто с оперативной кличкой Ион в этом списке есть.

Павлов думал. Он помнил, как относится к нацизму Вольдемар.

– Не надо ничего делать, – умоляюще посмотрел на него Соломин, – просто сообщи; пусть твои французы хотя бы на него посмотрят…

Артем с усилием потер лицо и вздохнул:

– Ничего не обещаю, но попрошу. Посмотрю, что ответят.

Соломин счастливо улыбнулся, а Павлов двинулся к выходу, но в дверях обернулся:

– А Спирский… он в чем-нибудь виновен?

– По нашей линии нет, – покачал головой Соломин. – Не успел он туда по-настоящему голову сунуть… Повезло твоему новому подзащитному, сильно повезло…