Рейдер - Павел Астахов

Леонид Михайлович Краснов с вечера не мог ни спать, ни есть, ни думать о чем-то другом, кроме как о предстоящей беседе с Президентом. После того, как летом этого года наконец-то были закончены ремонт и реконструкция здания Верховного суда на Поварской и на его торжественное открытие удалось привести самого главу государства, авторитет и ресурс Краснова колоссально выросли. Самые злобные языки умолкли, и Леонид Михайлович ощущал себя победителем и фаворитом. И вот теперь это странное приглашение.

Он собирался в отпуск, и об этом было известно в Администрации, как вдруг в последний рабочий день, накануне отпуска, его вызывают к Самому. Да, зам главы подсказал Краснову, что следует подготовить сведения по региональным главам судов, чьи полномочия нуждаются в продлении. Но для такого дела вовсе нет нужды встречаться с Президентом. Эта работа давно была поставлена на поток и не требовала присутствия обоих руководителей.

Промучившись всю ночь, не выспавшись и не отдохнув, Леонид Михайлович отправился на работу. В 8.00 его забрал водитель, и уже в 8.20 он был в своем новом кабинете на Поварской. Но после звонка с Петровки работа разладилась – мысли все время возвращались к сыну.

Естественно, Краснов дал указания руководителям судов, чтобы они не давали разрешения на арест Спирского. Леонид Михайлович чувствовал свою ответственность перед памятью Петиной матери, к которой он питал в свое время нежные чувства. Но открыто признать свою заинтересованность в судьбе Спирского означало подписать себе приказ об увольнении.

Да, формально судей не мог уволить никто – что уж говорить о Председателе Верховного суда страны, – и все же схема была предельно проста и не раз опробована на других председателях, рангом пониже. Президент, назначавший всех судей страны, обладал абсолютным могуществом и в судебной системе тоже. Ни одна квалификационная коллегия не могла противостоять его не то чтобы указанию, а даже просто мнению, эмоции, мимолетному жесту. Леонид Михайлович понимал это, как никто другой.

Гоня от себя дурные мысли, Краснов собрал бумаги, вышел из здания суда и точно в назначенное время прибыл на прием. А вскоре не любивший опаздывающих, но регулярно опаздывающий ровно на 10 минут Президент вошел в кабинет, и они поздоровались и присели.

Президент, не глядя в глаза Краснову, повел разговор об укреплении судебной системы за счет новых кадров и молодежи, готовой работать за совесть, а не за страх. Затем он указал, что при малейшем подозрении в коррупционных связях, даже при отсутствии реальных доказательств, необходимо отстранять таких судей от работы и тщательно разбираться в ситуации… И Краснов, естественно, со всем соглашался и поддакивал. Как вдруг Президент посмотрел прямо на него и задал совершенно неожиданный вопрос:

– Леонид Михайлович, ситуация с вашим псевдо родственником поставила вас в двусмысленное положение. Под угрозой недоверия находится вся судебная система страны. Что вы лично думаете делать в этой ситуации?

Краснов растерянно моргнул, попытался сообразить, как именно трактовать слова «под угрозой НЕДОВЕРИЯ», а Президент многозначительно молчал, и, в конце концов, Леонид Михайлович понес какую-то околесицу, что он вовсе не отец Спирского, что никогда ему не помогал и вообще видел раз в год.

Президент скептически поморщился и покачал головой. Такой ответ его явно не устраивал, а значит, скорее всего, вопрос об отставке Верховного практически был предрешен.

Через двадцать пять минут после беседы за закрытыми дверями из кабинета вышел бледный, измученный человек. В этом усталом, расстроенном и сгорбленном старике никто бы не узнал грозу российских преступников, олигархов и оппозиционных политиков – теперь уже бывшего Председателя Верховного суда России Леонида Михайловича Краснова.