Хранитель лаванды - Фиона Макинтош

Килиан впервые присмотрелся к своему шоферу. Он и не подозревал, как они похожи внешне, даже роста одинакового! Словно братья!

— Ваша семья родом из Пруссии, Леве?

— Из Баварии. Но я не знаю точно, откуда мои родители.

— Гитлер захотел бы поместить вас на какой-нибудь из своих плакатов.

— Тогда, выходит, и вас, полковник.

— Я для этого уже староват. — Килиан решил рискнуть. — И, к сожалению, я не такой образцовый нацист, как бы ему хотелось.

— Я тоже, полковник, — осторожно ответил его собеседник. Килиан понял, что его самым внимательным образом изучают.

Он коротко кивнул. Разговор зашел на опасную территорию.

— Спасибо, что так быстро пришли, Леве.

— Я в вашем распоряжении, полковник. Чем могу служить?

— У меня к вам необычная просьба, — начал Килиан. — Прошу, садитесь.

Они расположились в дальнем углу кабинета полковника. Удобные кресла и низкий столик создавали атмосферу, более располагающую к непринужденной беседе, чем письменный стол. Килиану нравилась гордость Леве: хотя тот и занимал несравненно более низкое положение, но совершенно не тушевался.

— Вы как-то упомянули, что умеете молчать… Я впечатлен этим вашим умением.

— Так точно.

— Мне оно снова понадобится.

— Хотите, чтобы я подвез мадемуазель Форестье?

Килиан через силу улыбнулся.

— Все немножко сложнее. Да, я хочу, чтобы вы ее подвозили — собственно говоря, хочу, чтобы с сегодняшнего дня именно вы отвечали за то, чтобы отвозить мадемуазель Форестье, куда она ни прикажет.

— Я бы с удовольствием, полковник, но…

— Не волнуйтесь, с вашим начальством я все улажу.

— Хорошо. Но, полковник, что такого сложного в том, чтобы возить мадемуазель Форестье?

— Сложности начнутся, если я придам этому сопровождению несколько иной характер.

Леве открыл было рот, а потом нахмурился.

— За ней надо следить?

Килиан кивнул.

— Зачем?

— Вам это знать ни к чему.

— Что именно вас интересует?

— Где она бывает, с кем встречается.

— Для этого мало просто следить за человеком с водительского сиденья. Вы просите меня организовать наблюдение за мадемуазель Форестье… верно?

— Да. Я хочу, чтобы вы следовали за ней неотступно, как тень. Это надо хранить в строжайшей тайне.

— А еще кто-нибудь об этом знает?

— Нет, — солгал Килиан. — Я прошу вас сделать это ради меня.

— Но почему именно я?

— Вы — лицо гражданское, примерно одних с ней лет, вам легче вращаться в ее кругу. Но главным образом, Леве, я прошу вас, потому что, по-моему, на вас можно положиться. Вам можно доверять? — спросил Килиан, вперив в собеседника испытующий взгляд. Ответный взор Леве не дрогнул.

— Да, можете. Но вы говорите о доверии, а это вещь обоюдная. Могу ли я быть уверен, что для слежки за молоденькой женщиной есть веские причины?

— Можете. Наблюдение устанавливается как необходимая мера предосторожности.

— Против чего, полковник?

— Мое положение требует от меня быть начеку. Эта женщина вошла в мою жизнь слишком неожиданно, так что я всего лишь проявляю разумную заботу о безопасности. — Он замялся, лгать было неприятно. — Офицерам не следует забывать о бдительности.

— Что-то случилось? Вас что-то обеспокоило?

— Нет. Просто вышел новый приказ — тщательно проверять все новые связи с гражданскими лицами, — солгал Килиан, чувствуя себя неловко под проницательным взором Леве.

— Как это, должно быть, неудобно для офицеров.

— Как и многое другое при этой власти! — отрезал Килиан. Леве удивленно заморгал, и полковник хмуро улыбнулся. — Теперь из-за этого можно ждать расстрельной команды.

Леве понимающе кивнул.

— Ваша тайна со мной в полной безопасности, полковник Килиан… как и мадемуазель Форестье.

Люка охватил ужас. Почему Лизетту так быстро заподозрили? Нравится ей это или нет, пора ей выбираться из липкой паутины заговора. Пока, на какое-то время, она в относительной безопасности: полковник Килиан и не подозревает, что приставленный им к Лизетте гражданский наблюдатель — на самом деле шпион. Но Люк понимал: его прикрытие может в любой миг рассыпаться.

До Монмартра он добрался на метро. Взбежал по лестнице к квартирке Лизетты, беспокойно поглядывая на часы. На стук в дверь никто не ответил. Люк немного выждал и постучал снова, громче. Похоже, Лизетты дома нет, и тут уж ничего не поделаешь.

— Люк?

Он вихрем развернулся и увидел Сильвию, прислонившуюся к стене. Красавица Сильвия до мозга костей была отважным воином — Люк бы не побоялся вместе с ней лицом к лицу встретить любого врага. Она бросалась навстречу опасности так же решительно и гневно, как и он — но, в отличие от него, ей не приходилось вести войну еще и с личными демонами. Она просто хотела, чтобы Франция снова принадлежала французам.