Берлога - Георгий Мантуров

К такому повороту Димон готов не был. Он ожидал от Горыныча мертвой хватки, рассчитывал, что он будет выторговывать зарплату, внутренне готов был согласиться и на восемьдесят, и даже на девяносто тысяч. Но войти в акционеры!

Он решил взять паузу. Пусть Горыныч немного подождет. Димон медленно допил чай, отодвинул чашку с блюдцем, взял чистый лист, ручку, стал черкать на нем каракули.

– Так что, Дмитрий? – Горыныч встал с кресла, – меня бы устроили 5 % участия в проекте. Я считаю, что мой вклад в организацию проекта с «нуля» этого достоин.

Димон перестал чертить звездочки на листе, открыл перед собой бизнес-план и, не спеша, стал листать его. Горыныч снова сел в кресло.

– Вас цифра смущает, Дмитрий? – Тон Горыныча сменился с напористого на менее энергичный. – Вы же понимаете, я много не прошу, 5 % это ерунда.

– Пять процентов, Игорь Васильевич, это не ерунда. Это от уставного капитала в двадцать миллионов рублей составляет ровно один миллион рублей, – наконец, произнес Димон.

Ваш вклад в проект оценивается в 70 тысяч рублей ежемесячно. С учетом премиальных в год ваша зарплата составляет, – он пощелкал кнопками калькулятора, – как раз этот миллион. Вы готовы работать целый год без зарплаты? В этом случае, ваш вклад как раз и составит пять процентов от уставного капитала.

– Вы шутите, Дмитрий? – Горыныч слабо усмехнулся. – Год без зарплаты… Без зарплаты никто не работает.

– Есть другой вариант, – так же с улыбкой продолжил Димон, – вы вносите в виде своей доли в уставном капитале один миллион рублей, – и я, надеюсь, что смогу убедить руководство включить вас в состав акционеров.

Горыныч понял, что имеет дело с опытным переговорщиком. За полгода несмышленыш превратился в хладнокровного, расчетливого бизнесмена, которого просто так не запутаешь, не возьмешь на «понт». Ни авторитет его не сработал, ни прежние заслуги не подействовали. Директор теперь не он, а этот высокий юноша в идеально сшитом костюме и умопомрачительном галстуке. Это ясно.

– Но кто его всему научил? – думал Горыныч, бесстрастно глядя на Димона. – Как одеваться, как разговаривать? Вот он улыбается, а ведь не уступит ни рубля, хотя и понимает, что я ему сейчас нужен позарез. Значит, понимает, чувствует, что мне тоже страсть как хочется бросить школу, где я уже семь лет бьюсь как рыба об лед, и начать издавать газету. Понимает, что я вижу здесь большие возможности и большие деньги. Вот и сейчас смотрит на меня, улыбается, а ведь сделает как ему надо, не отступит ни на шаг, если наметил что-то. Как они его всему этому научили?

– Я не буду вас торопить, Игорь Васильевич, – уже без улыбки продолжил Димон, – подумайте…

– Интересно, сколько времени он мне отведет на раздумья, – пронеслось в голове Горыныча.

– … И завтра позвоните мне, – закончил Димон.

– Это не школьник, это какая-то безжалостная акула, – чуть было не сказал Горыныч вслух. – Он и без меня обойдется, причем легко, и мне это сейчас показывает!

– Дело в том, что у проекта появились серьезные партнеры, и мне не хотелось бы их разочаровывать нашей нерасторопностью, – закончил Димон.

– Могу я спросить, что это за партнеры? – спросил Горыныч, нарочито безразлично, начиная собирать в папку документы.

– Пока это информация закрытая, но вам я могу сказать: это финансовая группа во главе с банком «Несокрушимый».

У Горыныча задрожали руки, молния на папке заела, и он нервно задергал ее. «Несокрушимый» это не шутка. Это пропуск в другой мир, это его шанс, и он не может его упустить.

– Я согласен, Дмитрий Иванович. Я готов внести в уставной капитал один миллион рублей.

Димон достал из принтера чистый лист бумаги.

– Пишите, Игорь Васильевич. Заявление на имя Кудрявцева о принятии вас на работу в качестве директора … ну и так далее.