Грязная работа - Кристофер Мур

«Какого черта, я же не легавый», вытащила оружие и прицелилась в еще звучавшую гитару.

Полицейский, который ухаживал за ней много лет назад, уговорил ее всегда носить с собой на работе «смит-и-вессон». И пусть раньше ей ни разу не приходилось его выхватывать, она знала, что грабителей револьвер отпугивает.

— Бодряк? — позвала она.

Ответило ей какое-то шорканье в задней комнате. Ну зачем она выключила почти весь свет? Рубильник — в глубине склада, путь освещали только лампочки в витринах, которые почти не отбрасывали света на пол, а именно там что-то и шевелилось.

— У меня пистолет, и стрелять я умею, — сказала она и почувствовала себя дура дурой, еще не успев договорить.

На сей раз ей ответил приглушенный скулеж.

— Бодряк!

Нырнув под заслонку прохода в стойке, Кэрри кинулась на склад, по ходу обводя помещение стволом револьвера, как полицейские в телевизоре. Опять скулеж. В полумраке она различила Бодряка — пес лежал, как всегда, у черного хода, однако морда и лапы у него были чем-то обмотаны. Монтажной лентой.

Кэрри потянулась к выключателю, но что-то ударило ее под коленки. Она попыталась извернуться, и что-то двинуло ее в грудь, сбив на пол. Острые когти впились в запястья, и она выпустила револьвер. Затылком Кэрри стукнулась о косяк, и в голове словно замигал стробоскоп, потом что-то шарахнуло ее по черепу — больно, — и все вокруг почернело.

Когда Кэрри пришла в себя, везде по-прежнему было темно. Она не понимала, сколько провела в отключке, а шевельнуться, чтобы взглянуть на часы, не могла.

«Боже мой, они свернули мне шею», — подумала она.

Мимо что-то проплывало, и каждый предмет тлел красным, едва высвечивая то, что их несло: крохотные черепа — клыки — когти — мертвые пустые глазницы. Сосуды души словно плыли над самым полом в сопровождении почетного караула падали. Затем Кэрри ощутила на себе чьи-то когти — эти твари касались ее, двигались под ней. Она попыталась заорать, но рот ей плотно заклеили.

Она почувствовала, как ее поднимают, затем различила дверь черного хода — та открылась, и Кэрри пронесли наружу в каком-то футе от пола. После чего вздернули почти стоймя, и она поняла, что падает в темную бездну.

Черный ход в ломбард был открыт, а в углу задней комнаты лежал обмотанный монтажной лентой бассет. Ривера осмотрел все помещение, не убирая пистолет и в одной руке держа фонарик. Никого не обнаружив, позвал из переулка Чарли.

Войдя, тот сразу включил свет.

— Ой-ей, — сказал он.

— Что? — спросил Ривера.

Чарли показал на стеллаж с разбитым стеклом.

— Тут она держала сосуды. Когда я заходил, он был почти полон. А теперь — ну, в общем…

Ривера осмотрел пустой шкаф.

— Ничего не трогайте. Что бы тут ни произошло, вряд ли это дело рук того же негодяя.

— Почему? — Чарли заглянул на склад, где лежал связанный бассет-хаунд.

— Из-за него, — сказал Ривера.

— Собаку не связывают, если хотят кого-то замочить и наоставлять везде кровь и обрубки тел. Не та ментальность.

— Может, она сама его связывала, когда сюда нагрянули? — сказал Чарли.

— По виду она вроде как полицейская такая дама.

— Ну да, все полицейские любят собачий бондаж — вы на это намекаете? — Ривера вложил пистолет в кобуру, вытащил из кармана перочинный нож и подошел к ерзавшему на полу бассету.

— Нет, не на это. Извините. Но пистолет у нее был.

— Наверняка она не выходила наружу, — сказал Ривера.

— Иначе включилась бы сигнализация. Что это на косяке? — Он пилил ножом ленту на лапах бассета, стараясь их не задеть, и головой показывал на проход из лавки на склад.

— Кровь, — ответил Чарли.

— И клочок волос.

Ривера кивнул:

— Там на полу тоже кровь? Ни к чему не прикасайтесь.

Чарли посмотрел на трехдюймовую лужицу слева от двери.

— Н-да, похоже.

Инспектор освободил собаке передние лапы и теперь удерживал ее коленями, чтобы распутать ленту на морде.

— Там следы, не смажьте. Что это — частичные отпечатки обуви?

— Похожи на птичьи. Может, куры?

— Нет. — Ривера отпустил бассета, который тут же попытался напрыгнуть на итальянские парадные брюки инспектора и облизать ему физиономию в честь такого праздника. Ривера удержал пса за ошейник и подошел к Чарли.

— И точно куриные, — сказал инспектор.

— Ага, — подтвердил Чарли.

— А у вас на пиджаке собачьи слюни.

— Мне нужно об этом сообщить, Чарли.

— Собачьи слюни — решающий фактор для вызова подкрепления?

— К черту слюни. Собачьи слюни здесь ни при чем. Мне нужно об этом сообщить и вызвать напарника. Он и так разозлится, что я столько ждал. Мне нужно отвезти вас домой.

— Если не сведете пятно с костюма за тысячу долларов, собачьи слюни будут очень даже при чем.

— Сосредоточьтесь, Чарли. Как только вызову сюда опергруппу, я отправляю вас домой. Как мне звонить, вы знаете. Чуть что — сообщайте. Что угодно.

Ривера позвонил по мобильнику диспетчеру и вызвал патрульную и оперативно-следственную группы, как можно скорее. Когда он закрыл телефон, Чарли сказал:

— Так я больше не под арестом?

— Нет. Оставайтесь на связи. И не высовывайтесь, ладно? Может, даже имеет смысл несколько суток провести вне города.

— Не могу. Я Люминатус, у меня есть обязанности.

— Но вы не знаете, каковы они…

— Если я их не знаю, это не означает, что их нет, — ответил Чарли.

Пожалуй, чересчур агрессивно.

— И вы уверены, что не знаете, сколько еще в городе этих Торговцев Смертью и где их найти?

— Мятник Свеж говорил, что по меньшей мере десяток, а больше я ничего не знаю. Кроме той женщины и старика в Миссии я на прогулках больше никого не засек.

В переулок въехала машина, и Ривера вышел к черному ходу встретить коллег. Затем повернулся к Чарли:

— Поезжайте домой, Чарли, и выспитесь, если сумеете. Я буду на связи.

Чарли не сопротивлялся, когда патрульный подвел его к машине и помог забраться на заднее сиденье. Изнутри Чарли помахал Ривере и бассет-хаунду. Патрульный крейсер задом сдал из переулка.