Великие мечты - Дорис Лессинг

Фрэнсис и Руперт лежали в темноте бок о бок, ее голова на его правом плече, его правая рука на ее правой груди. Ее рука лежит на его бедре, костяшки прижаты к яичкам, к этим нежным, но полным достоинства органам, которые и ей придавали уверенности. Независимо от того, имело место занятие любовью или нет, эта супружеская, освященная временем сцена повторялась каждый вечер перед тем, как они погружались в сон. Настал момент обсудить то, о чем оба избегали говорить уже столько дней.

— Где была Мэриел, когда болела в прошлый раз, все те два года?

— По большей части дома, лежала в постели. Она практически ничего не могла делать.

— В больнице ее не будут держать два года.

— Нет, но ей потребуется уход.

— Вряд ли можно рассчитывать на то, что этим займется Джаспер.

— Да уж.

Руперт говорил спокойно, почти шутливо, но Фрэнсис слышала в его голосе одинокую смелость, и у нее таяло сердце.

— Послушай, Фрэнсис, для тебя тоже все обернулось хуже некуда. Не думай, будто я не понимаю. — Она не собиралась разуверять Руперта, поэтому помедлила с ответом, и он быстро добавил: — Я не буду винить тебя, если ты уйдешь… — У него сорвался голос.

— Я не собираюсь тебя бросать. Я просто думаю.

Руперт поцеловал Фрэнсис в щеку: и лицо у него было мокрое от слез.

— Если ты продашь эту квартиру и мы сложим наши деньги вместе и купим квартиру побольше, то даже в таком случае останется проблема — первая жена и вторая будут проживать в соседних комнатах, как в каком-то африканском полигамном племени.

Они засмеялись. Они еще могли смеяться.

— У нас достаточно денег на дом? — спросила Фрэнсис.

— Если только на небольшой и не в престижном районе.

— Полагаю, Мэриел не будет зарабатывать?

— Карьера никогда не привлекала ее. — Слова зазвучали сухо — тут была своя история, поняла Фрэнсис. — Мэриел, она весьма старомодна. Или напротив, последнее слово феминизма. И конечно же, она не работала, пока была с Джаспером, наслаждалась светской жизнью. Так что да, можно принять как данность, что ее придется взять на содержание. — Пауза. — Они еще сказали… врачи сказали, что нужно ожидать рецидивов.

— Я тут подумала, Руперт. Если у нас будет дом, то две жены хотя бы не будут жить на одном и том же этаже.

— Ну да, ты ведь это уже проходила?

— Ага. Собаку на этом съела.

— Ты планируешь выйти за меня замуж, Фрэнсис?

— Для детей это определенно будет лучше. Сам подумай — жена или любовница. Консерватизм детей нельзя недооценивать.

Фрэнсис позвонила Колину, спросила, могут ли они поговорить, и он предложил, чтобы она пришла в старый дом, а он что-нибудь приготовит. И вот Фрэнсис снова оказалась в доме Юлии, на кухне, за столом, который она никогда не видела сложенным до такого маленького размера. Рядом стояли два стула. Колин встретил ее, источая энергичное гостеприимство.

Они обнялись.

Фрэнсис спросила:

— Где же твоя любимая псина?

Колин замялся, отвернулся от матери, доставая из холодильника блюда — так же и она делала (часто), когда хотела избежать ответа или обдумать свои слова. Он поставил перед Фрэнсис тарелку супа, сел напротив.

— Злюка с Софи. В нижней квартире.

Фрэнсис — в шоке — отложила ложку.

— Вы с Софи теперь вместе?

— Она больна. У нее что-то вроде нервного срыва. Тот мужчина после Эндрю — ничего хорошего у них не вышло. Она попросила меня о помощи.

Фрэнсис попыталась воспринять всю эту информацию и приступила к супу. Колин умел готовить.

— Тогда все меняется, — сказала она.

— Что?

Фрэнсис рассказала, с чем пришла, и сын сразу ухватил суть, как было ясно из его замечания:

— Ma, ты не умеешь жить не мучаясь.

— Дело в том, что мне на самом деле… — Фрэнсис хотела сказать «мне нравится», но сказала: — Я на самом деле люблю этого человека. По-настоящему.

— Он хороший мужик, — кивнул сын.

— Ты уже занимался комнатами Юлии?

— Там такая удивительная обстановка, что у меня рука не поднимается что-то трогать. Но да, конечно, мы будем их использовать.

— А что, если мы поселим в цоколе жену Руперта?

— Совсем как бедную Филлиду.

— Но я надеюсь, что это будет не навсегда. Руперт говорит, что Мэриел терпеть его не может. Как глупо с ее стороны.

— Значит, договорились: Мэриел в цоколе; мы с Софи на верхнем этаже; и еще мы будем пользоваться старой комнатой Сильвии, а я буду по-прежнему работать в гостиной. Тогда вам с Рупертом и двумя детьми останется шесть комнат на нашем с Эндрю этаже и все твои комнаты. И разумеется, у нас есть еще старая добрая кухня.

— Я бы никогда не предложила этого, если бы не знала, что дом практически пустует. И мы смогли бы немного перевести дух после всего…

— Мысль неплохая.

С энергией, которую он прилагал ко всему, что делал, Колин убрал суповые тарелки и выставил обжаренную в гриле рыбу. Он налил вина, отпил из своего стакана, снова долил доверху.

— Что у вас с Софи?

— Эндрю ей не подходил. Она говорит, что Роланд был как черная дыра, когда дело доходило до разрыва, а Эндрю — ну… одни добрые намерения, но в нем нет того накала, ты согласна? Он не заводит, — объяснял ей сын и глядел на мать улыбчиво, рассчитывая на понимание. — Тогда как я, — продолжал он, — захватываю, вцепляюсь в людей. В моем прошлом есть жертвы, способные доказать это, потрепанные и покусанные. Нет, ты о них не слышала. В общем, я вцепился в Софи.

— Две истерички в одном доме, — задумчиво произнесла Фрэнсис.

— Красиво сказано.

— И не в первый уже раз. Но ничего, детям уже десять и двенадцать, они скоро повзрослеют, да?

— Прежде всего, что-то я не заметил, чтобы Эндрю, я или Сильвия перестали нуждаться в семейном очаге, даже когда стали взрослыми. И во-вторых — знаешь, я только недавно стал понимать твое легкое обращение со временем. Что такое четыре года? Шесть лет? Десять? Да совсем ничего. Моргнуть не успеешь. Ничто так не помогает понять это, как смерть… И вот еще что. Тебе не приходило в голову, что дети могут предпочесть тебя своей негодной матери?

— Негодной? Она больна.

— Она же ушла к этому своему демоническому любовнику, так? Она бросила их?

— Нет, она взяла их с собой. Но теперь они… да, брошены.

— Надеюсь, они не слишком… докучливы, а?

— Пока что они вели себя как примерные дети. Что там на самом деле, даже не знаю.

— Тебе ничего не напоминает вся эта ситуация?