Великие мечты - Дорис Лессинг

— Все лекарства закончились, — поведал он ей.

— Как тебя зовут?

— Аарон.

— Ты разве не с фермы Пайнов?

— Нет, я живу здесь. Я пришел к своему другу, когда узнал, что поедет машина.

— А как ты туда добрался?

— Пешком.

— Но… туда же далеко идти?

— Нет, не очень.

Она вернулась с ним к больному, который до этого был вялым и безжизненным, но теперь его била дрожь. Сильвии не нужен был стетоскоп, чтобы поставить диагноз.

— Он принимал какие-нибудь лекарства? У него малярия, — сказала она.

— Да, ему давал лекарство мистер Пайн, но потом оно закончилось.

— Прежде всего, ему нужно питье.

В сарае она нашла три большие пластмассовые канистры с завинчивающимися крышками. В них была вода, но, судя по запаху, несвежая. Сильвия велела Аарону отнести больному мальчику воды. Однако под рукой не оказалось ничего — ни кружки, ни стакана.

— Когда другой доктор уехал, боюсь, тут воровали.

— Понятно.

— Да, боюсь, это так.

Сильвия понимала, что она слышит это «боюсь» в его новом для Африки значении — вежливого извинения. Давным-давно, говоря «боюсь», не ожидали ли здешние люди удара или порицания?

Как удачно, что она привезла с собой новый стетоскоп и кое-какие инструменты.

— Где замок для этой двери?

— Боюсь, я не знаю. — Аарон изобразил поиски замка, как будто он мог оказаться спрятанным в придорожной пыли. — А, вот он! — воскликнул мальчик, потому что замок и в самом деле нашелся в щели между досками.

— А ключ?

Он возобновил странные для Сильвии поиски, но ключ так и не обнаружил.

Она не собиралась доверить свои драгоценные запасы сараю без замка. Пока врач стояла в нерешительности, думая о том, что ничего здесь не понимает, что ей нужен ключ, не говоря уже о приличном хранилище, Аарон сказал:

— И посмотрите, доктор, боюсь, здесь все нехорошо.

Он ткнул один из кирпичей в задней стене, и тот провалился внутрь, а вместе с ним целая заплатка кирпичей, выломанных кем-то из-за раствора и затем составленных обратно. Другими словами, в стене сарая существовала огромная дыра, через которую внутрь мог забраться кто угодно.

Сильвия произвела быстрый обход своих пациентов, лежащих тут и там, но иногда их трудно было отличить от друзей или родственников, которые пришли с ними. Вывихнутое плечо. Она тут же вправила его обратно и велела молодому негру полежать и отдохнуть, не нагружать руку некоторое время, но он поднялся и побрел в буш. Несколько порезов — гноящихся. Еще один случай малярии, по крайней мере так ей показалось. Нога, распухшая как шар, так что кожа чуть не лопалась. Сильвия сходила в дом, вернулась с ланцетом, мылом, бинтами, тазом, позаимствованным у Ребекки, и, присев, вскрыла рану, из которой потекли потоки гноя прямо в песок — создавая, без сомнения, новый очаг инфекции. Пациентка благодарно стонала. Она была совсем молодой женщиной, двое ее детей сидели с ней, один сосал грудь, хотя на вид ему было года четыре, а второй обнимал мать за шею. Ребекка перебинтовала ногу, надеясь, что в рану попало не много пыли, опять порекомендовала не напрягаться первое время, но уже понимая абсурдность этого, а потом обследовала беременную женщину на последнем сроке. Ребенок лежал неправильно.

Сильвия собрала инструменты и таз и сказала, что ей нужно поговорить с отцом Макгвайром. Она спросила Аарона, что он и его больной друг собираются есть. Он сказал, что, возможно, Ребекка будет добра к ним и даст немного садзы.

Сильвия нашла отца Макгвайра за столом, приступающим к обеду. Он был крупным мужчиной в поношенной рясе, с пышной седой шевелюрой и темными добрыми глазами. Священник искренне обрадовался ее приезду.

Он настоял, чтобы девушка присоединилась к нему и отведала немного консервированной селедки, которую она же и привезла, и Сильвия послушно поела. Потом, также по настоянию священника, она съела апельсин.

Ребекка стояла в дверях и наблюдала за обедом, а потом сообщила, что в деревне говорят, будто Сильвия не может быть настоящим доктором — слишком уже она худая и маленькая.

— Показать им мое свидетельство? — предложила Сильвия.

— Я им покажу, какая тяжелая у меня рука! — сказал отец Макгвайр. — Что за дерзость я слышу?

— Мне нужен сарай, который запирается на замок, — сказала Сильвия. — Я не смогу носить все необходимое туда и обратно по нескольку раз в день.

— Я скажу нашему мастеровому, чтобы он заделал дыру в стене.

— А замок? И ключ?

— С этим не так все просто. Я посмотрю, нет ли у меня где-нибудь замка. Или пошлю Аарона к Пайнам попросить у них замок с ключом.

Священник закурил и предложил сигарету Сильвии. Она почти не курила, но сейчас приняла сигарету с благодарностью.

— Ах да, — сказал отец Макгвайр. — Вы очень устали. Это всегда так в первый день после приезда. Мы здесь обычно встаем в половине шестого и ложимся — по крайней мере, я ложусь — в девять. И вы тоже будете готовы уснуть к тому времени, что бы сейчас ни думали со своими лондонскими привычками.

— Я уже готова лечь, — сказала Сильвия.

— Тогда вам нужно немного поспать днем, как я это обычно делаю.

— Но что будет со всеми теми, кто ждет меня в больнице? Можно мне взять кружку, чтобы поить их водой?

— Конечно. Это меньшее, что мы можем для них сделать. Кружки у нас есть.

Сильвия поспала полчасика и была разбужена Ребеккой, принесшей чай. А сама Ребекка спит когда-нибудь? Она только улыбнулась, когда Сильвия спросила. Аарон с приятелем что-нибудь ели? Доктор Сильвия не должна о них беспокоиться, был ответ, опять сопровождаемый улыбкой.

Сильвия вернулась снова к навесам и тенистым деревьям, где лежали ее пациенты. Прибыло много новых, прослышав о том, что в больнице появился новый доктор. Среди них было много калек — кто без руки, кто без ноги, старые раны не зашиты как следует, не заживают. По большей части это раненые с войны, которая закончилась ведь совсем недавно. Сильвия думала, что они дошли, доползли до «больницы», потому что хотя бы здесь их статус был определен и закреплен. Они были ранены и потому имеют право на лекарства: обезболивающие, аспирин, мази, в общем — все равно какие; эти молодые парни, мальчики в сущности, совершали подвиги на войне, они — герои, и это должно что-то значить. Но лекарств у Сильвии имелось так мало, что приходилось быть бережливой. Поэтому героям доставались кружки с водой и сочувственные расспросы.

— Как ты потерял ногу?

— Бомба разорвалась, когда я сел.

— Мне так жаль. Тебе не повезло.

— Да, мне сильно не повезло.

— А что случилось с твоей стопой?