Клон-кадр - Павел Тетерский

— Что, первое интервью?

— Ххи-хи… Вообще-то, да.

— Журfuck?

— Ага, точно.

— Практическая работа?

— Все-то вы знаете… Да, типа того.

— Вы не стесняйтесь. Я думаю, времени у нас теперь достаточно.

— Хи-хи… Ээээ… Ну ладно. Хххи-хих! Ну… как дела вообще? Что нового?

— Да все нормально. А нового… трудно сказать. Очень много нового.

— Нет, давайте поподробнее.

— Вы действительно хотите получить подробный ответ на вопрос «что нового»?

— Ну так я же его вам задала. Значит, хочу.

— Вы уверены? И не боитесь, что я окажусь именно тем психом и извращенцем, который вдруг начнет отвечать на этот вопрос по существу?

— Не боюсь. Тем более что времени у нас, как вы сами сказали, достаточно.

— Ладно. Последний раз спрашиваю: вы уверены в том, что это именно ваша спичка?

— Какая спичка?

— Ладно, проехали. Я просто повстречался сегодня с одним чудиком и перенял его сленг. Короче: если сочтете, что я отвечаю на ваш вопрос слишком подробно, просто перебейте меня, о 'кей?

— Договорились.

— Ну, значится, так. Обычно вопрос «что нового» подразумевает, что спрашивающий интересуется у отвечающего, что произошло с ним с момента их последней встречи или разговора. Но, поскольку мы с вами до сегодняшнего дня не встречались, я возьму на себя смелость рассказать, что произошло со мной начиная с сегодняшнего утра, ладно?

— Это будет здорово.

— Хорошо. Сегодня утром я проснулся в поезде Владикавказ — Москва, которым вместе с толпой нахерачившихся спирта ублюдков возвращался с выездного матча «Спартак» — «Алания». Поезд приходил в Москву в шесть с копейками утра…

* * *

ИНТЕРВЬЮ 4 (продолжение) (читать начиная с 1-й страницы)

* * *

ИНТЕРВЬЮ 4 (окончание)

— Да… Никогда не встречала такого словоохотливого персонажа.

— Конечно, не встречали. Это же ваше первое интервью.

— Хи-хи… Да нет, не в том смысле. Я имею в виду, вообще не встречала. Хорошо, что у меня были с собой запасные кассеты. Между прочим, по вашей милости мне пришлось стереть несколько своих любимых альбомое. Земфира, «Мумий Тролль» и Чичерина, а еще саундтрек к фильму «Брат-2».

— Ну, ничего страшного. Это все равно безнадежное старье, а Мумий Тролль — вообще позорный лагутентный педрила. А насчет словоохотливости — я же предупреждал. Вопрос формирует ответ. Не хочу быть журналистско-литературным папиком, который с высоты прожитых лет дает уроки неоперившейся студентке, но это ведь самое главное в любой интервьюхе. Да и не только в ней — вообще во всем. Правильно формировать вопросы. Иначе рискуете получить от какого-нибудь шизофреника вроде меня такую вот многочасовую отповедь.

— Так это же просто здорово. Вы сами не представляете, как скрасили мне досуг. Иначе бы я всю дорогу тупо стояла в толпе придурков и ждала начала этого треклятого шоу.

— Вы хотите сказать, что встретили меня случайно? И никто вас не нанимал?

— Эээ… Откуда вы знаете?

— А вы не поняли?

— Блин… по-моему, не совсем. Сейчас… черт возьми, так ведь получается, что и вас он тоже нанял!

— Вот именно. Как хорошо, что до таких милых девушек все так быстро доходит.

— Вы хотите сказать, что все эти люди… вся толпа…

— Думаю, каждый из них тоже выполняет только ему отведенную функцию. Точнее, думает, что выполняет. Я знаю одно: каждый из находящихся здесь людей должен был по заранее заключенной договоренности зачем-либо присутствовать сегодня в восемнадцать ноль-ноль на Манежной площади. Я должен сделать фоторепортаж, а вон тот пьяный работяга, к примеру, подвязался установить какую-нибудь декорацию. А тот карнегианец в галстуке и с каплями пота на лбу, вероятнее всего, собирался заключить с кем-нибудь какую-нибудь сделку. А еще кто-то снимает кино, новое слово в индустрии развлечений — они с ним договорились еще много лет назад, когда он бухал в говно на памятнике Ломоносову. Кстати, что здесь делаете вы?

— Ой, я… Не знаю… Не думаю, что могу вам об этом говорить.

— Не бойтесь. Теперь можете.

— Ну ладно… вы только не обижайтесь. Мы всей учебной группой пишем курсовую на тему: роль психически больных людей в новой русской литературе. В качестве одного из объектов исследования мы выбрали вас.

— Да… Мне следовало самому догадаться. Забавно.

— Я бы никогда не сказала вам, но вы сами рассказали, что всегда были в курсе. Извините, если я вас обидела.

— Нет, нет, не беспокойтесь. Я уже давно лишен пафоса, связанного с собственной персоной. Скажите, а вашего научного руководителя часом не Натальей зовут?

— Ха. Наталья Алексеевна. Очень продвинутая журналистка.

— Да уж… Знает свое дело. Почти что Дарья Асламова.

— Да, интересно. Но как же он мог договориться со всеми людьми, которые здесь присутствуют? Смотрите — их же миллионы.

— Ничего странного. Яне удивлюсь, если выяснится, что вся его роль свелась к тому, чтобы сделать один-единственный клик компьютерной мышкой.

— Вы меня пугаете!

— Бояться теперь бесполезно — все уже свершилось. Вас уже наняли. Вы в игре. В его игре.

— Вы тоже. Если я поняла вас правильно, получается, что вы продали душу дьяволу за пять тысяч долларов.

— Гораздо хуже, солнышко. Я продал ее за двадцать рублей. Тогда, когда вошел в этот сраный кинотеатр. На треть дешевле, чем Иуда. А может, я продал ее за пару пыхов. Еще очень давно…

— Вы хотите сказать, что вы все еще в Кадре?

— В моем собственном Кадре. У каждого он теперь свой. Но это не важно. Вы поймите — нет никакой разницы, выходил я из этого кинотеатра или нет. Может, я все еще там. А может, все обстоит иначе, и мне просто показали в нем кусочек из моего ближайшего будущего, наступившего через несколько часов после рекламного просмотра — дело не в этом. То есть оно, конечно, довольно интересно с аналитическо-познавательной точки зрения, но с практической — сейчас думать об этом нет смысла. Потому как в обоих случаях реальность уже не та. Реальность уже — новая. Поддающаяся только тем законам, которые придумал ее создатель. Скоро он вам все объяснит. Разложит по полочкам. Я имею в виду: не объяснение, а вас, меня и остальных собравшихся. Там очень много полочек, внутри. Хватит на всех, кто согласился с ним пойти.

— А что будет с остальными? С теми, кто не согласился?

— Думаю, согласились все. Он всегда умел убеждать людей. Просто раньше он пользовался менее божественными способами убеждения. После сегодняшнего шоу вы уже не будете принадлежать себе. Ни в чем. Неужели вы не понимаете? Это ведь и есть то, к чему он всегда стремился. Абсолютная власть. Не та, которой обладаешь, будучи олигархом или диктатором, а — глобальная. Над всем человечеством. Осуществляемая автоматически, при помощи компьютерной программы. Которая сама по себе, без твоего участия, заставляет всех и каждого поступать в соответствии с твоими замыслами. Он и без этого диктовал вам свою волю, но та программа, к которой вы давно привыкли, теперь устарела. С ней ему еще приходилось нажимать на кнопки, вить (и дергать за) веревки. Как минимум — знать вас лично или через верных помощников, нанятых на работу в его империю. Новая же программа куда совершеннее. Полная, безоговорочная автоматика — только один человек у монитора, все остальные — по ту сторону экрана. Хайтек, блин. Бог — абсолютный биг-босс. Техника на страже интересов человечества. Точнее, одного конкретного его представителя — того, кто оказался самым продвинутым пользователем.