Венецианский аспид - Кристофер Мур

– Минуточку внимания, блядь, если можно! – закричал я залу. Публика с галерки старалась побыстрее разбежаться, а потому у всех выходов возникли заторы. – Волшебный порошок с Востока, – объяснил я дожу. Соскочил со стола, приземлился в нескольких шагах от Яго, ухмыльнулся ему и поджег фитили еще двух бумажных цилиндров. После чего побежал прямо на двух оставшихся стражников – они передвинулись несколько вбок – и гавкнул на них. Стражники отскочили, а я сунул по бомбе в горлышка двух огромных винных амфор, поставленных у стены для красоты. Опять проскочил мимо Яго, мимо совета, мимо пары уже очень неуверенных стражников, зажег еще два фитиля и запихнул по бомбе в амфоры, стоявшие в другом углу.

– Драконья пудра, как ее называют, – объявил затем я. – Привезена в Венецию Марко Поло, спасенным и выкупленным не кем-нибудь, а чужестранцем Шайлоком. Прошу простить. – И я воздел палец, отмечая место в своей речи воздушной закладкой, после чего заткнул себе уши – тут-то две первые амфоры и бабахнули, засыпав всю залу глиняными осколками. Два серебристых гриба дыма поднялись к сводам потолка. В зале зазвенели вопли ужаса, зеваки в дверях уже лезли друг на друга, лишь бы скорее выбраться отсюда. Члены совета вскочили на ноги, хотя, похоже, кроме этого, у них не было ни малейшего представления о дальнейших действиях. – Всего наперсток порошка, – сказал я. – И еще два. – Грохнули еще две амфоры – с той же яростью, что и первые. Даже Яго, вцепившийся в рукоять своего меча, вздрогнул. – Полные наперстки, ваша светлость. И вот в сей же час в катапульты и требушеты всего флота военных кораблей заряжены целые квинталы драконьей пудры, упакованные в огромные стальные и каменные ядра. И все их Отелло готов выпустить по вашему городу.

– Отелло мертв! – заорал Яго.

– Неужели, Яго? Вы видели, как он погиб? Вы тело его видели?

Глаза Яго заметались по краям глазниц – он лихорадочно обшаривал свою память.

– Кровь! – выкрикнул он. – Моя жена…

Снаружи донеслись фанфары, их трубный зов подхватили рога порта и Арсенала. Зазвонили колокола Святого Марка.

– К молитве? – спросил я. – В такой час?

– Это сигнал о прибытии нашего флота, – ответил дож.

– Как вы сами сказали, ваша светлость, Яго действовал во имя республики. Предавая Отелло, он выступал от имени города – и вот теперь храбрый Отелло, мстительный Отелло, чужак, мавр, с сотней кораблей, вооруженных драконьей пудрой, прольет на ваш любимый город смертоносный ливень адского пламени, пока от Венеции не останутся кучи догорающего мусора и стирающиеся воспоминания. Венеции, ваша светлость, более не существует. Это был экзамен. И вы его не сдали.

– Фортунато, – взмолился дож. – Мы ничего не знали о твоей королеве.

– Зато теперь знаете, а я пошел в вашу тюрьму. Давайте скорей, пока у вас тут еще есть стены. Наперсток. – И я показал всем бумажную гильзу, вытащив ее из своего пояса.

– Попроси мавра о милосердии. Мы не знали. Мы его сделали своим генералом.

– Арестуйте Яго, – ответил я.

– Арестовать его! – немедленно рявкнул дож. Стража надвинулась на солдата, и он потянулся к мечу, но я держал свой метательный кинжал наготове.

– Я прикончу тебя на месте, мерзопакостный подонок, – сообщил ему я. Он тут же сдался страже.

Зеваки уже успокоились, отхлынули от дверей и смотрели на происходящее дальше.

– Помилуйте Шайлока и верните ему состояние.

– Сим постановляем, – поспешно произнес дож под кивки совета – сенаторы больше всего походили теперь на клюющих кур. – Девять тысяч дукатов присуждаются Шайлоку, все обвинения с него снимаются. Прошу тебя, Фортунато, ступай теперь к Отелло, заступись перед ним за Венецию.

– Не зовите меня Фортунато.

– Карман, прошу тебя! Помилосердствуй!

– Золото уже Антонио забрал, – сказал Шайлок.

– Мы его сейчас же обратно призовем, – сказал дож. – Он сговаривался с Яго, он будет арестован, теперь иди. Спасай город.

Я только повернулся бежать к дверям, как с галереи громыхнул знакомый голос:

– Ваша светлость! Сенаторы!

Толпа расступилась, и вперед прошел Отелло – весь задрапирован в полосатые шелка, золото с белым, а за ним по воздуху трепетала огромная накидка из золотого шелка, закрепленная на бронзовом сарацинском шлеме. За перевязь из желтого шелка на поясе у него был заткнут ятаган в изукрашенных самоцветами ножнах.

Дож обошел вокруг стола и упал на колени.

– О прошу вас, Отелло, генерал, умоляю – пощадите город. Венеция и есть, и будет вам верна. Не уничтожайте нас. Мы не знали. – И дож склонился так низко, что его дурацкая шапка уперлась рогом в пол.

Отелло глянул на меня.

– Дурак?

– Мавр, – ответил я. – Потрясный у тебя прикид.

– Ты чего это здесь затеял?

– Остановите драконью пудру, Отелло, – проныл дож. – Пощадите, пожалуйста, город.

– А, вот вы о чем? – сказал я и сунул кинжал себе в сбрую. – Это я вам мозги полоскал. У нас только то, что при мне сегодня было. Ну, мне еще Антонио ловить. Па-ка!