Звезды в твоих глазах - Дженн Беннет

– Этого панка я домой не повезу, – говорит отец, выглядывает из-за маминой головы и показывает Леннону средний палец. – Пусть добирается как хочет. Бог свидетель – ты уже достаточно взрослый для того, чтобы шастать по лесам с моей дочерью. Бери такси, садись на автобус, звони родителям. Но в моей машине ты не поедешь.

– Дэн, – возражает мама.

– Да нет, все в порядке, – отвечает Леннон и поджимает губы. – Я и не собирался принимать от него подачки. Как-нибудь сам справлюсь.

– Мы справимся, – соглашаюсь я, сжимая его руку, – потому что у меня, папа, тоже нет желания ехать с тобой в машине. Лучше останусь здесь с Ленноном.

– Черта с два я позволю тебе остаться! – орет отец. – Ты поедешь с нами домой.

Новый план.

Новый план.

Новый план.

У меня не получается придумать новый план! Я плачу, краем сознания замечая, что теперь половина лагеря смотрит на нас. Среди них, наверное, есть и мои знакомые. Те, с кем я так хотела встретиться. Сандра Фабер! Боже праведный, эта прославленная женщина-астроном – вместе с другими специалистами в данной области, которые, по идее, могли бы поспособствовать моему поступлению в Стэнфорд, – может стать свидетелем всего этого ужаса. Но теперь все это не имеет значения, потому что у меня разбито сердце. Моя семья оказалась пустышкой, и я вот-вот опять потеряю Леннона.

– Я еще никогда не питала к тебе такой ненависти, как сейчас, – говорю я отцу.

В его глазах мелькает боль, но вместо того, чтобы сказать мне что-нибудь, он показывает на Леннона:

– Это твоя работа. Я обвиняю тебя в развращении моей дочери. И знаешь что, мистер павлин? Ничего не изменилось. Тебе по-прежнему запрещено видеться с Зори.

– Плевать мне на ваши приказы, – отвечает Леннон.

– Тебе, может, и плевать, – говорит отец, кивая на меня, – а вот ей нет. И если ты вдруг забыл, то у меня есть доказательства поступка, который ты совершил прошлой осенью.

Леннон пожимает плечами:

– О кредитке родители знают, о комнате в отеле тоже. Им также известно, что я здесь с Зори, так что вам не удастся их разозлить.

Отец готов его убить. В самом прямом смысле этого слова. Я всерьез подумываю о том, чтобы позвать на помощь, но потом вижу, что он усилием воли заставляет себя успокоиться. Дышит тяжело. Скрипит зубами. Не поднимает от земли глаз.

– Зори, ты едешь с нами домой. И точка.

Он не шутит. Моя жизнь разваливается на глазах.

И что мне делать?

– Я тебя не брошу, – говорю я сквозь слезы Леннону, отворачиваясь от родителей, – и не позволю ему так с нами поступить. – Потом хватаюсь за его футболку, сжимаю кулаки и в отчаянии повторяю: – Я тебя больше не потеряю. Я тебя больше не потеряю.

У Леннона каменеет лицо, он через мое плечо смотрит на отца. Потом низко опускает голову и быстро шепчет мне на ушко:

– Езжай с ними домой. Со мной здесь все будет в порядке. Потом что-нибудь придумаем.

Что? Что мы придумаем? Даже не представляю, какие меры в этой ситуации могут оказаться действенными. Но самое главное, я теперь не представляю без него своей жизни. Я пыталась жить так весь прошлый год. Но то была не жизнь, а лишь попытка выжить.

Бездумно встаю на цыпочки и целую его. Быстро и страстно, хотя все еще плачу. Он целует меня в ответ, будто прощается.

– Джой, – холодно бросает отец, – вразуми Зори, пока я не сказал чего-то такого, о чем потом буду жалеть. Мы уезжаем через три минуты.

– Я приехала сюда сфотографировать метеорный дождь, – вяло звучит мой протест. Теперь это уже не имеет значения, но я все еще продолжаю уже проигранную битву. – И собиралась встретиться с Сандрой Фабер.

Отец качает головой:

– Ты потеряла эту привилегию, когда солгала и не сказала нам, с кем сюда едешь.

– В Сьерру я приехала с Рейган! Она ничего не говорила мне о Ленноне. И уж тем более не поставила в известность, что откажется от отдыха в гламурном лагере да еще и укатит вместе с друзьями. Мы с Ленноном понятия не имели, что нас бросят посреди дикой природы в весьма затруднительном положении. И ничего такого даже не планировали!

– Жизнь – суровая штука, – отвечает отец, и в глазах его скапливаются грозовые тучи. – В ней никто из нас ничего не планирует.

Когда мы отъезжаем от парковки лагеря, в машине повисает тягостное молчание. Сидя на заднем сиденье, я поворачиваюсь и вижу все эти красные огоньки звездной вечеринки. Леннон уже растворился в толпе, поэтому я даже не могу в последний раз взглянуть на его лицо. Вижу лишь, как белым мазком метеорного потока по черному небу от меня ускользает свобода. Пыль и мелкие частички, многие не больше песчинки, сгорают, пролетая в атмосфере Земли. И такие крохотульки порождают яркую вспышку света. Это похоже на чудо. На мистику. Падающие звезды.

Неудивительно, что все, глядя на них, загадывают желания.

И хотя я знаю, что на самом деле это никакие не звезды и что загадывать желания бесполезно, все равно смотрю на белые прожилки над горами и тут же его загадываю. Загадываю всем сердцем. Не дайте мне опять его потерять.

26

Отец всю дорогу гонит как сумасшедший, а приехав домой, тут же отправляется в их с мамой спальню, не сказав ни слова. Будто ему не терпится быстрее с нами расстаться. Я не возражаю. У меня нет слов, которые сейчас хотелось бы ему сказать. Ссориться с ним я не хочу. Мириться тоже.

На данный момент я вообще больше не желаю никогда видеть его лицо.

Преследуемая по пятам Андромедой, я поднимаюсь по лестнице и с такой силой захлопываю дверь в свою комнату, что с потолка падает одна из светящихся во тьме звезд. Возвращаться сюда странно. Когда-то это местечко было безопасным, но теперь его словно испоганили. Повсюду какие-то непонятные запахи. Пыльные и искусственные. Думаю, я провела на лоне природы слишком много времени, потому как сейчас комната воспринимается не столько храмом, сколько тюрьмой. Единственное счастливое существо в этой квартире – это Андромеда. Судя по виду, она хотя бы по мне скучала.

Час ночи, я пребываю в том чудном состоянии, когда человек чувствует себя измученным, но не уставшим. Я даже не могу смотреть на свои настенные календари. Лето обернулось катастрофой, и теперь они, вместо того, чтобы помочь мне успокоиться, лишь напоминают обо всем, что пошло наперекосяк. Поэтому я занимаю себя делами, которые в состоянии держать под контролем, и распаковываю вещи. А когда складываю в стопку грязную одежду, чтобы сунуть ее в стиральную машину, слышу тихий стук в дверь.

– Открыто, – невыразительным голосом отвечаю я.

В проеме появляется мамино лицо.

– Я могу на секунду войти?

– Ты думаешь, я могу тебе в этом помешать?