Терракотовая старуха - Елена Чижова

Отработав с Максимом, я спускаюсь по лестнице. «Хорошо, что не дозвонилась. По этому вопросу надо не с ним, а с матерью. Это она меня наняла. А если ее нет?.. – я замедляю шаги. – Значит, передам через домработницу. Никаких подробностей. Попрошу позвонить. А вдруг она снова?..» – я вспоминаю дрожащие руки. Сын в школе. В его отсутствие мать может себе позволить.

Останавливаюсь у двери. Решительно жму на кнопку. В ответ, почти без паузы, – хруст замков. Мать Ивана выглядывает на площадку.

– Татьяна Андреевна! – она улыбается. – Ой, как хорошо, что вы... Пожалуйста, зайдите. Мне надо... Сейчас, одну минутку, – она устремляется в глубину квартиры. Идет, постукивая каблучками.

Плафоны, похожие на колокольчики, горят тусклым светом. «Как будто караулила...»

Стою и смотрю ей вслед. Провожаю внимательным и пристрастным взглядом бывшей женщины. Светлая блузка. Юбка, сшитая из натуральной ткани. Ее одежда куплена в самом дорогом магазине, но дело не в ярлыках. Этому нельзя научиться. Или есть, или – нет: юбка, которую она выбрала, не облегает узкие бедра. Струится. Кажется свободной. Но в то же время точно соответствует меркам.

– Вот, – она возвращается, протягивает плоскую коробочку. – Поздравляю вас. Желаю всего самого хорошего.

В репетиторской практике такое случается. Новый год, Восьмое марта... Я пытаюсь соотнести с датами: на дворе конец января.

– Ну как же! – мать Ивана всплескивает руками. – Татьянин день. Сегодня вы именинница.

– Спасибо, – я смотрю на шелковую ленточку. – Мне очень приятно, что вы вспомнили...

«И как мне теперь... сказать?..»

Я топчусь на коврике.

– Может быть... вы зайдете? Мы могли бы... поговорить...

Только этого не хватало. Сперва подарок, теперь – разговор по душам. В сложившихся обстоятельствах и то и другое – лишнее.

– Спасибо... Я бы с удовольствием. Просто... – я смотрю на плоскую коробочку, в которой лежит мой именинный подарок. – Меня ждет подруга. Мы договорились встретиться, – я бросаю взгляд на часы. – Через десять минут. На углу, в кафе...

Мать Ивана разводит руками:

– Ну, что ж... Может быть, потом. Когда-нибудь. В следующий раз...

Я спускаюсь вниз по ступеням. Все быстрее и быстрее. Второй этаж. Первый. Широким шагом – мимо камина, оставшегося от прежних хозяев.

Тротуар завален сугробами. Я ступаю на проезжую часть, пробираюсь между машинами. Под ногами хрустят обломки сбитых сосулек. Если снег – мрамор для бедных, значит, сосульки – обломки античных статуй. Давно, когда они были мужчинами и женщинами, по их лицам бродили архаические улыбки... «Скользко, ну до чего скользко...» – стоптанные подметки не держат дорогу – как резина изъезженных колес. Я взмахиваю руками: лишь бы вцепиться. Во что-нибудь...

Черный джип, стоящий поперек, оживает, вздрагивает железными внутренностями. Я шарахаюсь, бегу, прижимая к себе сумку. За спиной не звон, не гром, не... как же его... тяжело-звонкое скаканье. Темный звериный вой. Зверь, разбуженный бегемот, беснуется, не сходя с места. Вой въедается в перепонки, забирая все выше и выше...

У меня нет сил. Больше ни шагу.

Я стою, ожидая самого худшего.

За спиной – тишина.

Словно ничего не было. Никто не просыпался в логове. Это просто машина. Большая, черная, припаркованная поперек тротуара. У меня заходится сердце. Бьется как метроном. Метроном в мертвом городе, заваленном снегом.