Однажды в Америке - Гарри Грей

— Давай, Мо, не тяни резину, — сказал Макс.

Мо присел. Он посмеивался себе под нос.

— Меня смех разбирает, — произнес он извиняющимся тоном. — Вы бы тоже обмочили себе штаны от смеха, если бы увидели, что я проделал с этими Химмельфарбами.

— А что ты с ними такого сотворил? — спросил я.

— Я подлил им в виски несколько капель снотворного. Они два дня проспали у нас во дворе.

— Очень забавно, — произнес я сухо.

Мо сменил тему:

— Этот Фил отличный парень. Быстро работает.

— Особенно со вдовушкой Фанни, — заметил я.

Мо засмеялся, вытер со стола и вышел.

На следующий день Макс и я отправились в главный офис, чтобы сделать отчет. Денди Фил поздравил нас с «хорошей работой», как он это назвал.

— Вы в деле, ребята, — сказал Фил. — Скоро вы узнаете, что это значит. А пока у меня есть для вас маленькое поручение. Надо выполнить одну просьбу, с которой обратился к нам наш друг из мэрии, разумеется совершенно неофициально. — Он продолжал небрежным тоном: — Думаю, вы знаете, что у мэрии неприятности с забастовкой лифтеров. Никто не может решить эту проблему. Теперь ею займемся мы. Здесь столкнулись большие интересы. Газеты и общественность уже подняли шумиху. Мы просто хотим оказать услугу мэрии, потому что для самою Синдиката это дело не представляет никакого интереса.

— Никакого? — переспросил я.

Фил усмехнулся:

— Ладно, ладно. Я забыл, что говорю с Лапшой. Ничего нельзя скрыть от этого парня. Хорошо, выложим карты на стол. Мы собираемся заняться профсоюзом лифтеров по тем же причинам, что и всегда.

Он улыбнулся и кивнул мне. Мы с Максом хорошо знали, какие это причины — деньги, добыча и власть для Синдиката.

Фил продолжал:

— Как я уже сказал, мы получили благословение мэрии.

Я перебил:

— Мы не видели на улицах никаких пикетов. Давно продолжается забастовка?

Она началась вчера и захватила пока только Бродвей и несколько улиц в Вест-Сайде. Надо остановить ее прежде, чем она успеет распространиться дальше.

Макс спросил:

— Они организованы? Кто за ними стоит?

— Кое-что нам удалось выяснить. В основном это неорганизованная стихийная толпа. У некоторых есть профсоюзные билеты. Мы собрали много информации. — Не прерывая разговора, он начал рыться в карманах. — Профсоюз — это внешний фасад забастовки. За ним скрывается много людей, которые хотят урвать свою часть добычи: уличные банды, горстка профсоюзных боссов, возможно, некоторые представители владельцев недвижимости. Они все участвуют в деле, пытаясь заграбастать себе то, что смогут. У меня есть достоверные сведения, что сегодня эти люди собираются встретиться в… — Фил продолжал рыться в карманах, пока не нашел листок бумаги. Он прочитал: — «В „Райском саду“ между Коламбас-авеню и Шестидесятой улицей сегодня, в два часа дня».

— Мы знаем это место, — сказал я.

— Там обычно ошивается Сальви со своими «грязнулями», — добавил Макс. — Он тоже участвует в деле?

— Да, он тоже участвует, наш знаменитый Сальви. И мы хотим его из дела вывести. — Фил взглянул на Макса и меня. — Только без резких движений, просто объясните, что ему будет лучше остаться в стороне.

— Он настоящая знаменитость, этот Сальви. Из тех парней, которых газеты называют «заговоренными», — сказал я. — Мы никогда с ним не встречались, но, если верить тому, что мы слышали, однажды в него попало пять или шесть пуль и убийцы его бросили, решив, что он уже мертв.

— А помнишь ту историю, как Сальви попал под колеса и его переехала машина? — усмехнулся Макс. — Но он и тогда ухитрился выжить. Говорят, что Сальви полз, как змея, до самой больницы.

— Да, — сказал я. — А за рулем был не кто иной, как наш душка Винсент.

— Речь идет именно о Сальви, — продолжал Фил. — Наши осведомители говорят, что он вытеснил из дела небольшую банду, связанную с профсоюзом. Потом история пошла дальше, и та шайка, на которую наехал Сальви, в свою очередь наехала на кого-то еще.