Стоя под радугой - Фэнни Флэгг

– Милая моя, у тебя такие красивые глаза, и тебе это пойдет гораздо больше, поверь мне.

Получилась в результате полнейшая катастрофа. На первой большой пресс-конференции она стояла рядом с Хэммом, жутко лохматая – предположительно это должно было выглядеть версией пышной прически Джеки Кеннеди, – и беспрерывно моргала от рези в глазах. А когда посреди речи Хэмма одна линза выскочила, Бетти Рэй запаниковала.

– Потеряла! – прошептала она и принялась яростно шарить в вырезе платья.

Репортер повернулся к соседу и спросил:

– Что потеряла?

Второй ответил:

– Не знаю, приятель, боюсь даже гадать.

А затем последовали нескончаемые разъезды в набитой людьми машине по дорогам Миссури, за ними тащились грузовики со звуковым оборудованием, баннерами, складными стульями, портативной сценой и группой Лероя Отмана «Парни от сохи из Миссури», которых снова призвали ради такого случая. Бетти Рэй сидела в машине и читала, пока Сесил не приходил за ней, чтобы сопроводить к сцене. И тогда она брела к микрофону и говорила:

– Мы очень рады быть сегодня с вами, и я с удовольствием представляю вам своего первого советника – моего мужа, вашего губернатора Хэмма Спаркса.

На этом ее миссия заканчивалась. Хэмм ораторствовал сорок пять минут, а она сидела позади него в ожидании, когда ее отведут обратно в машину и повезут дальше.

Хэмма атаковали со всех сторон. Карни Буфер потрясал кулаками:

– Этот обман Спаркса, который пытается перетянуть избирателей на свою сторону, оскорбителен для всех женщин Америки.

Передовицы обвиняли Спаркса в надувательстве целого штата ради того, чтобы пролезть в кабинет губернатора, держась за подол жены. Каждый гражданин имел собственное мнение по этому поводу. В Элмвуд-Спрингсе Дороти, едва услышав утром новость, пренебрегла строгим правилом не поддерживать в передаче никаких политических кандидатов и сказала в эфир:

– Похоже, наша Бетти Рэй выставила кандидатуру на пост губернатора, и мы донельзя счастливы. В мире нет девушки добрее.

Но Док и Джимми придерживались другого мнения. Однажды вечером, когда они сидели на веранде, Док сказал:

– Не стоило втягивать ее в этот кошмар. Как считаешь?

– Жестоко так поступать с такой славной леди, это точно, – ответил Джимми.

– Высечь бы его.

– Или еще кой-чего сделать.

Джимми промолчал о том, что бы он сделал с этим проходимцем. Он ненавидел Хэмма со всей страстью с того Рождества четыре года назад, когда навещал друзей в Госпитале ветеранов в Канзас-Сити. Имя Хэмма Спаркса всплыло случайно. Друзья вручили Джимми подарок. Он развернул коробку, и там оказалось двенадцать пачек сигарет. Один из друзей сказал:

– Не нас благодари, а губернатора.

Другой добавил:

– Да, он постоянно сюда наведывается, к подружке своей. С тех пор как они вместе, мы купаемся в подарках.

– Он ветеран и, когда бывает в городе, всегда подкидывает нам сигарет. Она, судя по фото в газетах, красотка, дама из высшего общества… Небось певичка-то уже надоела ему. Да я его и не виню. Слыхал, эта красотка и ее подельники вбухали в него кучу денег.

– Правда?

Джимми закурил сигарету из своей пачки. А сам думал: «Ах ты сукин сын!»

Он не признался, что знает Хэмма Спаркса или Бетти Рэй. Парень в инвалидном кресле сказал:

– Я бы тоже не стал выпихивать богатую красотку из своей постели. Черт, да я бы и уродину не выпихнул, мне вообще насрать, как она выглядит.

Они засмеялись, и разговор перескочил на другую тему. Большинство ребят были парализованы, и близость с женщиной им была недоступна.

Джимми вышел из госпиталя и на автостанции сунул подаренные сигареты старику, сидевшему на лавке:

– Держи, приятель. С Рождеством.

Джимми ничего не принял бы из рук Хэмма Спаркса. Но не гоняться же за ним с бейсбольной битой.