Всадник с улицы Сент-Урбан - Мордекай Рихлер

У старлея Джима Хенли щечки как яблочки, сам веселый и любезный, на шее черный диск — дозиметр, чтобы в случае ядерного удара сразу знать, какую дозу радиации схватил. У его напарника капитана Роберта Уотермана такой же.

— Послушайте, мы ждали вас только на следующей неделе!

— Правда?

— Ну да, ведь вы же из команды, снимавшей «Защитников свободы»?

— В принципе да. Но меня сюда прислали как бы на разведку. Остальные подзастряли еще на неделю или около того.

— Пойдемте в столовую, — предложил Хенли.

В столовой полным ходом шла вечеринка; все вращалось вокруг приписанных к базе школьных учительниц; Джейк с ними тоже мельком пообщался. Оказалось — провинциальные хохотушки откуда-то из Онтарио. Смущаясь, Джейк спросил первую девушку, к которой его толпой притиснуло:

— Как вам тут нравится?

— О, немцы удивительный народ, — радостно сообщила та. — Это и впрямь моя страна!

Джейк изобразил еще большую радость.

— Нам есть чему у них поучиться, не правда ли? — И ускользнул к стойке бара, где люди куда более серьезные пили, сидя под плакатом «БДИТЕЛЬНОСТЬ В МОДЕ КРУГЛЫЙ ГОД».

— Ах, да кому тут нужны ваши деньги, — отмахнулся Джим Хенли. — Просто скажите, чем предпочтете травиться.

Тут к ним подвалил майор американских ВВС, больше похожий на неудачливого страхового агента, чем на Стива Кэньона[262]; встречен возгласами восторга. Майор хватал себя за живот и за горло, показывал, что полон до краев, и притворялся, будто еле держится на ногах, но после серии ужимок и продолжительного балбесничанья в конце концов согласился полечить подобное подобным.

— Ну что, как провели сражение? — спросил его Хенли. (Американский майор участвовал в учениях объединенных войск НАТО на французской базе неподалеку.)

— Да в жопу! Не войну устроили, а черт-те что.

— А что не так? Все только на бумаге?

— Да не в том дело. Беженцев тут развели и всякого дерьма. А беженцы блокируют, на хрен, все дороги. К тому времени, когда только самой гребаной потехе бы начаться, тебя уже разбили. Уж лучше отпустили бы назад — туда, сражаться с гребаными гадами.

Они потеснились, впустив в свой кружок высокого, грубоватого на вид старлея с необычайно толстым загривком; заказывая очередную порцию выпивки, Джейк с интересом оглядел его.

— Он из контрразведки, — шепнул Джейку Уотерман.

— Из контрразведки? — И Джейк тут же с самым серьезным видом пристал к старлею с вопросом: какие, дескать, тут на гребаной базе завелись гребаные проблемы с гребаным шпионажем со стороны гребаных коммунистов.

— Это секретная информация.

Уотерман объяснил, что Джейк с телевидения Си-би-си, потом похлопал Джейка по спине и говорит:

— Полагаю, вы без меня знаете, что нашими «CF-104»[263]вам любоваться также не дадут — они тоже шибко секретные. Но стоит подъехать к воротам базы, имея при себе хороший бинокль, и вы сможете переписать все номера фюзеляжей, пока самолеты взлетают и садятся. Таким способом легко подсчитать, сколько у нас здесь самолетов и как часто они летают.

— Что на это скажете? — спросил Джейк контрразведчика.

— Без комментариев.

— А если хотите разузнать, как такой самолет построить, — продолжал Уотерман, — купите «Новости авиамоделизма». О! Смотрите-ка, к нам идет наш главный по защите от ядерного поражения. Если на нас скинут атомную бомбу, его обязанностью будет проследить, чтобы все, на хрен, хорошенько расслабились.

Джейк отвел контрразведчика в сторонку.

— Если это не секретная информация, расскажите мне, как у вас тут по части развлечений?

— Ну, у нас есть боулинг. Кино смотрим. Есть хоккейная коробка…

— А выступал у вас тут когда-нибудь певец по имени Джесс Хоуп?

— А что такое?

— Да я тут пару недель назад пересекался с ним в Мюнхене…

— Играли в покер?

— Н-ну, в общем да…

— Этот сукин сын затеял тут игру, которая длилась с вечера пятницы и чуть не до обеда в воскресенье. По моим подсчетам, когда он смылся, у него в карманах было что-нибудь около тридцати тысяч долларов.

Медленно, ровным тоном, Джейк сказал:

— Рад это слышать.

— Слушай, парень, по-моему, ты пьян.

— Пока нет. Уотерман! Плесните-ка мне еще.

— Запросто.

— Джесс Хоуп — это мой двоюродный брат.

— Ей-богу, я бы не стал этим хвастать!

— А я вот стал! — сказал Джейк. — Потому что он настоящий солдат, а не какой-нибудь картонный. Не какой-нибудь тупоголовый пень, которому главное досидеть до пенсии. Он сражался на Эбро. Ну-ка, угадай, где это?

— Вот ты у нас умный, ты и скажи.

— Это секретная информация.

— Эге! Да он и впрямь напился!

— Кто б мог подумать!

— Это в Испании. «На каменистой площадке, отторгнутой зноем у Африки и ставшей мишенью учебной стрельбы для Европы…»[264]А еще он воевал в Израиле в сорок восьмом. За Иерусалим. — И, подавшись ближе, Джейк осведомился: — Ну а это где? Угадаешь?

— Ну ты даешь!

— Этот клоун говорит, что он двоюродный брат того шулера, — объявил контрразведчик. — Джесса Хоупа.

— А вы знаете, почему он уехал из Израиля? Вот, у меня тут есть — читаю прямо с открытки, которую он прислал жене. Я цитирую, джентльмены. Когда Рубашова в тюрьме выводили прогуляться взад-вперед по двору, рядом с ним однажды оказался некий помешанный, тоже старый большевик, который все время повторял: «В социалистической стране такое было бы абсолютно невозможно»[265]. А у Рубашова не хватало духу открыть ему глаза на то, что они не где-нибудь, а в Советской России. Конец цитаты. Вы знаете, кто написал ту книгу, которую он цитирует в открытке?

Молчание.

— Ну так слушайте. Вовсе не какая-нибудь Мазо де ля Рош. А тоже летчик, старший лейтенант Арти Кёстлер[266]. Xaвep[267]Уотерман, мне требуется еще выпить.