Хроники Заводной Птицы - Харуки Мураками

Я решил оставить ее и пойти домой. Посмотрим, что будет утром. Пусть даже ночью явится Мэй Касахара и вытащит лестницу, все равно, уж как-нибудь я Криту Кано из колодца вызволю. Вернувшись домой, я разделся и завалился на кровать. Взял лежавшую в головах книгу, открыл на заложенной странице. Казалось, возбуждение не даст заснуть, но, не успев прочесть и пары страниц, я почувствовал, что отключаюсь. Захлопнул книгу, потушил свет и через мгновение уже спал.

* * *

Проснулся я в полдесятого утра. Беспокоясь, как там Крита, быстро оделся и, даже не умывшись, поспешил по дорожке к заброшенному дому. Тучи низко стелились по небу, пропитав влагой утренний воздух, и грозили в любую минуту пролиться дождем. Лестницы в колодце не оказалось. Видно, кто-то отвязал ее от дерева и унес. Крышка – обе ее половинки – была плотно закрыта, сверху лежал камень. Сняв одну половинку, я заглянул в колодец и окликнул Криту. Ответа не последовало. Позвал еще, всякий раз прислушиваясь. «Спит она, что ли?» – подумал я и бросил вниз горстку мелких камешков. В колодце, похоже, никого. Поутру Крита, должно быть, выбралась наружу, отцепила лестницу и куда-то ушла. Я опять задвинул крышку и пошел восвояси.

Выйдя со двора заброшенного дома, я постоял немного, опершись о забор и глядя на дом Мэй Касахары. Может, она, по своему обыкновению, заметит меня и выйдет. Но Мэй так и не появилась. Стояла полная тишина – ни людей, ни вообще каких-либо звуков – даже пения цикад. Я стоял и ковырял землю носком ботинка. Появилось странное, незнакомое ощущение – точно за те дни, что я просидел в колодце, прежнюю реальность заменила другая, новая и поселилась здесь навсегда. Это чувство возникло в дальнем уголке сердца, как только я вылез из колодца и вернулся домой.

Вернувшись по дорожке домой, я решил почистить в ванной зубы и побриться. За эти дни все лицо заросло черной бородой, с нею я смахивал на только что спасенную жертву кораблекрушения. В первый раз я отрастил такую бороду. Хотел было оставить, но, подумав немного, все-таки решил сбрить. Пусть лицо остается таким, каким было, когда ушла Кумико.

Распарив лицо горячим полотенцем, я щедро вымазал его кремом для бритья и осторожно, не торопясь, чтобы не порезаться, стал сбривать щетину – сначала с подбородка, с левой щеки, потом с правой. Разобравшись с правой щекой, я повернул ее к зеркалу и… у меня невольно перехватило дыхание. На щеке красовалось какое-то иссиня-черное пятно. Прилипло, что ли, что-то? Я стер с лица остатки крема, как следует умылся с мылом и попробовал оттереть лицо полотенцем. Никакого эффекта – пятно оставалось на месте, точно глубоко въелось в кожу. Я провел по нему пальцем и ничего особенного не почувствовал – только в этом месте кожа вроде была чуть теплее. Родимое пятно! Эта метка появилась на том самом месте, где я почувствовал жжение, когда сидел в колодце.

Придвинувшись ближе к зеркалу, я внимательно рассматривал пятно. Оно было как раз за скулой, размером с ладошку младенца. Темно-синее, почти черное, оно напоминало «монблановские» чернила, которыми писала Кумико.

Первое, что пришло в голову, – аллергия на коже. Наверное, я чем-то отравился в колодце. Чем-то вроде лака. Но что там могло быть? Ведь я же осветил в колодце фонарем каждую трещину и ничего, кроме земли на дне и бетонных стен, не обнаружил. Да и разве может от аллергии или какой-нибудь другой заразы появиться такое четкое пятно?

Началась легкая паника: голова мгновенно пошла кругом, будто на меня обрушилась огромная волна и поволокла за собой. Полотенце выпало из рук, я опрокинул корзинку для мусора, ударился обо что-то ногой, забормотал какую-то бессмыслицу. Немного погодя я взял себя в руки и, опершись о раковину, попытался спокойно обдумать, что мне теперь делать.

Лучше всего – просто подождать и посмотреть, что будет дальше. К врачу я всегда успею. Может быть, пятно еще сойдет, само исчезнет, как бывает с сыпью, которая выступает от лака. Вполне возможно, оно пропадет так же быстро, как и появилось. Я пошел на кухню и приготовил кофе. В желудке было пусто, но только я собрался что-нибудь съесть, как аппетит сразу испарился куда-то, словно вода в привидевшемся мираже.

Я прилег на диван и стал смотреть на дождь, начавшийся за окном. Периодически поднимался, шел в ванную и разглядывал себя в зеркале, но никаких изменений с пятном не происходило. Оно расплылось по щеке, живописно выделяясь своей густой, насыщенной синевой.

С чего вдруг появилась эта метка? Все дело в том, похожем на сон, фантастическом видении, которое посетило меня в колодце на рассвете, когда моя телефонная знакомая за руку провела меня сквозь стену, чтобы спасти нас от опасного некто, открывшего дверь и вошедшего в номер. Это единственное, до чего я додумался. Проходя сквозь стену в тот самый момент, я ясно почувствовал жжение на щеке – на том месте, где теперь было пятно. Но какая здесь может быть связь? Между стеной и отметиной на физиономии? Это не поддавалось никакому объяснению.

Человек без лица, встретив меня в вестибюле отеля, сказал: «Сейчас не время. Вам нельзя здесь находиться». Он предупреждал, но я махнул рукой на предупреждение и пошел дальше, злясь на Нобору Ватая, на охватившее меня замешательство. И в результате, возможно, получил эту отметину.

Быть может, это клеймо наложил на меня тот странный полусон-полубред. «Это был не сон, – говорили они этим пятном. – Все произошло на самом деле. И ты будешь вспоминать об этом, всякий раз глядя в зеркало».

Я тряхнул головой. Во всем этом чересчур много необъяснимого. Ясно только одно: я ничего не понимаю. В голове снова поднялась тупая боль, и я потерял способность размышлять. Напрягать мозги не хотелось. Отхлебнув остывшего кофе, я опять уставился на дождь за окном.

* * *

После обеда я позвонил дяде. Мне надо было с кем-то поговорить – все равно, с кем, – чтобы как-то преодолеть в себе ощущение, будто неведомая сила вырывает меня из реальности и быстро уносит все дальше и дальше.

Дядя поинтересовался, как Кумико. Все в порядке, ответил я. Уехала ненадолго по работе. Выложить бы ему все откровенно, но разве можно рассказать по порядку постороннему человеку о том, что произошло в последнее время? Как объяснить то, чего и сам толком не понимаешь? Я решил пока скрыть от дяди правду.

– Дядя, ты ведь какое-то время жил в этом доме? – поинтересовался я.

– Конечно. Лет шесть-семь, наверное. Погоди… мне было тридцать пять, когда я его купил, прожил до сорока двух… Значит, семь лет. Сюда переехал, уже когда женился. А до этого все время жил там.

– Я хотел спросить… Тогда с тобой не происходило ничего плохого?

– Плохого? – удивился дядя.

– Ну… болезнь какая-нибудь или с женщиной пришлось расстаться…

На том конце послышался довольный дядин смех:

– Правда, был у меня такой случай с одной женщиной. Но то же самое случалось и после переезда. Ничего особенно плохого в этом не вижу. По правде сказать, я о них и не жалел. А вот болезни… Да нет. Ничего такого не было. Разве что сзади на шее что-то выросло. Удалили – и все. Эту штуку обнаружили в парикмахерской и сказали, что ее лучше вырезать на всякий случай. Я пошел к врачу, но оказалось, что ничего страшного нет. Пока я там жил, это был первый и последний раз, когда пришлось иметь дело с медициной. Прямо хоть требуй назад медицинскую страховку, честное слово!